Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

с остатками постельного белья — и на руках понёс в соседнюю купальню. Из-под плотной тёмной ткани виднелись лишь кончики моих белых, чуть розоватых пальцев. При каждом его шаге приглушённые золотые бубенцы издавали едва слышный томительный звон, от которого по спине до самых костей пробегал трепет.

* * *

Я не заметила, как погрузилась в глубокий, тяжёлый сон без сновидений. Когда я наконец открыла глаза, то совершенно потеряла счёт времени.

Оказалось, ночью шёл проливной дождь, и небо за окном всё ещё оставалось затянуто свинцовыми тучами. Неподалёку от массивного подсвечника, чьи кованые ветви казались вечно цветущими, вальяжно расположился Каллум. Его длинные пальцы лениво перелистывали страницы какого-то важного государственного реестра.

На нём было простое домашнее одеяние багряного цвета. Этот насыщенный, кровавый оттенок на удивление смягчал его привычную ауру — ту удушающую, ледяную жестокость, которая обычно пугала весь Остерхольд. В этом полумраке его волосы казались ещё чернее ночи, а бледная кожа — благороднее и чище.

Глядя на его наряд, я внезапно вспомнила о главном. По законам Остерии, на третий день после свадьбы молодожёны обязаны совершить обряд почитания и вернуться в дом невесты, чтобы засвидетельствовать почтение родителям.

— Который час? — испуганно спросила я.

Но стоило мне издать первый звук, как я покраснела от стыда — мой голос звучал слишком мягко, надломлено и нежно, больше походя на ласковое мурлыканье довольной кошки. Смутившись, я поспешно откашлялась и спрятала обнажённую руку обратно под тяжёлое одеяло.

Каллум с тихим стуком закрыл реестр. В его глазах застыло сытое, ленивое удовлетворение: — Чуть за полдень, Элли.

— Сколько?! — Моё сердце испуганно пропустило удар.

— Полдень, — невозмутимо повторил Каллум. Он неторопливо поднялся, подошёл к постели и шутливо ущипнул меня за щёку. — Что желаешь на обед, моя радость?

Да какой теперь, к чёрту, обед?!

Согласно строгому протоколу, мы должны были прибыть в резиденцию Валериусов ещё в девять часов утра, чтобы выразить уважение моим отцу и матери! Я опоздала в дом собственных родителей на два полных часа! Для аристократического общества Остерии это неслыханный позор!

— К чему эта паника? — Каллум лениво перехватил мои дрожащие руки, когда я попыталась лихорадочно натянуть нижнее платье, и потянул обратно на себя. — Я ещё утром приказал отправить вестника в поместье Валериусов. Праздничный банкет в честь нашего возвращения перенесён.

— Правда? — Мои пальцы, запутавшиеся в шёлковых завязках, замерли. Я подозрительно прищурилась, всматриваясь в его спокойное лицо. — И что именно твой человек им передал?

Каллум на мгновение задумался, словно воскрешая в памяти собственный приказ, а затем абсолютно бесстрастным, леденящим тоном повторил: — Моя жена слишком сладко спала после брачной ночи, чтобы я позволял её будить. Ждите.

— И.… всё? Больше ничего?

— Ничего.

Я едва не застонала от бессилия. Столь властное, граничащее с тиранией высокомерие было абсолютно в духе Каллума Рейна.

— Перенос визита без уважительной причины заставит отца и матушку сходить с ума от тревоги! Они же решат, что со мной что-то случилось, начнут строить ужасные догадки! Нам нужно немедленно ехать! — Мои руки снова пришли в движение, быстро застёгивая пуговицы. Я строго посмотрела на мужа и добавила: — И пообещай, что в будущем ты больше не станешь устраивать подобное. Это... это вредно для здоровья!

Правда, последняя фраза прозвучала совсем неубедительно. Сколько бы я ни знала этого монстра, я ни разу не видела, чтобы его собственному здоровью хоть что-то могло повредить.

— Какая несправедливость, — Каллум опёрся локтем о край кровати, с притворной обидой наблюдая за моими сборами. Его голос звучал до тошноты невинно. — Ведь это моя госпожа умоляла продолжить игру, со слезами на глазах упрашивая этого Принца...

В этот момент тяжёлые двери покоев беззвучно отворились, и в комнату вереницей начали заходить дворцовые служанки, несущие на подносах наши парадные наряды.

Покраснев до корней волос, я поспешно вытянула руку и ладонью зажала этот невыносимый, бесстыдный рот Каллума. Его идеальная переносица коснулась кончика моего мизинца. Тёмные глаза Каллума наполнились откровенным, искрящимся смехом, и он, не сводя с меня гипнотического взгляда, медленно и вызывающе лизнул мою ладонь.

* * *

Леди Серафина Валериус

Праздничный банкет в честь возвращения нашей дочери в резиденцию Валериусов из-за внезапного послания пришлось спешно перенести на вечер.

Едва лишь пробило семь часов вечера, и на Остерхольд опустились густые, прохладные сумерки, всё наше семейство уже замерло на каменных ступенях парадного входа. Ожидание казалось невыносимым, удушающим — после той дерзкой, пугающей записки Принца-регента моё материнское сердце не находило себе места от тревоги. Какие скрытые мотивы преследовал этот человек? Что происходило за закрытыми дверями его дворца?

Но стоило тяжёлой карете остановиться и распахнуть дверцу, как все мрачные мысли на мгновение рассеялись. Элара легко соскочила на землю и, совершенно позабыв о строгом аристократическом этикете Остерии, со сладкой, сияющей улыбкой бросилась прямо в мои объятия.

— Матушка! — звонко позвала она.

Я крепко прижала её к себе, судорожно вглядываясь в дорогое лицо. Моя Элли... Её кожа была нежной, с мягким, здоровым румянцем, а во всём облике сквозило такое величавое, сияющее спокойствие, какого я не видела у неё уже давно. Тяжёлый камень, весь день давивший мне на грудь, наконец сорвался вниз. Жива. Счастлива. Облегчение затопило мой разум, и я смогла сделать первый за долгие часы полноценный вдох.

Однако моё мимолётное счастье длилось недолго — карету покинул её хозяин. Каллум Рейн вынырнул из темноты экипажа, словно само воплощение ночной угрозы. На нём были багряные одежды, идеально сочетавшиеся с платьем Элары, перехваченные изящным поясом из кахолонга, и высокие чёрные сапоги. Лениво, с обманчивой мягкостью хищника, он стал неторопливо подниматься по каменным ступеням. Его бледное, дьявольски красивое лицо оставалось абсолютно бесстрастным, когда он высокомерно и спокойно принимал глубокие, полные скрытого трепета поклоны от каждого члена дома Валериусов. Наш великий и ужасный зять соизволил явиться.

Мы готовились к этому приёму очень долго, стремясь угодить опаснейшему человеку Империи. Вечерний пир поражал своей роскошью: слуги нескончаемой вереницей входили в зал, бережно внося на серебряных подносах самые изысканные и дорогие блюда. Однако за столом воцарилась такая зловещая, мертвенная тишина, что в полумраке залы отчетливо слышался лишь тихий, робкий стук фарфоровых чаш и серебряных приборов. В присутствии Каллума Рейна никто из нас не смел издать ни звука, боясь нарушить это хрупкое, пугающее безмолвие.

* * *

Элара Валериус

Хотя Каллум прожил в резиденции Валериусов больше полугода, у него никогда прежде не было возможности разделить трапезу с моей семьёй. В те дни он прятался в тени, будучи