Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

Договорить мне не дали. Каллум с ощутимым давлением ущипнул меня за внутреннюю сторону бедра. Его взгляд потемнел от явного недовольства: — Поминать другого мужчину в такое время и в моих руках? Ты напрашиваешься на суровое наказание, Элли.

Я лишь лукаво приподняла уголки своих глаз. Меня было не обмануть этим напускным раздражением. Когда этот маленький монстр злился по-настоящему, он становился пугающе тихим и никогда не выставлял гнев напоказ. Чем сильнее он притворялся недовольным, тем очевиднее было: он просто ищет повод для своих излюбленных опасных шалостей.

И действительно, его ладонь медленно, но неумолимо поползла выше по моему бедру. Мой наглый, упрямый взгляд тут же сменился кротким, умоляющим; я поспешно свела колени вместе, преграждая путь его руке.

Динь-динь… — из его рукава снова донёсся тот самый странный, стрекочущий звук.

Пользуясь моментом, я отчаянно попыталась перевести тему: — У тебя там что-то шумит.

Каллум даже не шелохнулся. Ему было плевать на уловку.

Его тяжёлая, властная тень полностью накрыла меня, лишая пространства для вдоха. Тело невольно напряглось, и я выпалила первое, что пришло в голову: — Я же говорю, там правда какой-то звук!

На этот раз Каллум всё же нехотя отстранился. Неторопливым движением он извлёк из глубокого рукава квадратную шкатулку, обтянутую дорогим парчовым шёлком.

Когда крышка откинулась, внутри обнаружились два золотых бубенца, нанизанных на алый плетёный шнур. Размером они были едва ли больше оливки, но работа поражала тонкостью: искусная, ювелирная резьба покрывала каждый миллиметр металла. Каллум слегка встряхнул их в руке — и комнату вновь наполнил тот самый чистый, гипнотический звон, так похожий на песнь полуночных цикад.

— Чуть не забыл о них, — тихо пробормотал он.

Я попыталась было спрятать ногу под юбку, но Каллум перехватил мою лодыжку мёртвой хваткой. Осторожно, но крепко он повязал алый шнур с золотыми бубенцами вокруг моей щиколотки.

Яркая, почти кровавая нить и ослепительное золото бубенцов резко контрастировали с моей кожей, заставляя её казаться неестественно белой, нежной, словно свежие сливки. Это выглядело невероятно красиво… и пугающе.

Но уже в следующее мгновение я с ужасом осознала, что эти бубенцы звучат гораздо ниже и глубже обычных. Стоило мне сделать хотя бы мимолётное, едва заметное движение, как они начинали глухо вибрировать, отчего кожу на щиколотке пронзал невыносимый, щекочущий зуд. В этой глухой вибрации крылся весь его безумный замысел: теперь я не смогу сделать ни единого шага, не смогу даже шевельнуться во сне так, чтобы он об этом не узнал. Это были его новые, невидимые оковы.

— Моя Элли как-то сказала, что ей нравится звон бубенцов, — тихим, вкрадчивым шепотом произнёс Каллум, любуясь делом своих рук. — Специально для неё я приказал выковать эту пару. Мастера убрали из них звонкие язычки, оставив лишь этот глубокий полуночный гул. Теперь, где бы ты ни находилась в этой комнате, я буду слышать каждое твоё движение. Ты ведь не станешь прятаться от своего мужа?

Каллум легонько щёлкнул пальцем по золотому боку игрушки. Бубенцы глухо запели, пуская по телу волну мелкой дрожи, и он с глубоким, почти садистским удовлетворением залюбовался моей реакцией. Он лукаво прищурился и прошептал прямо мне в губы:

— Ну так что, дорогая? Тебе всё ещё нравится их звук?

Я лишь крепко прикусила нижнюю губу, не в силах вымолвить ни слова от подступающего к горлу жара и абсолютного бессилия перед его изощрённым собственничеством.

В ту ночь золотые бубенцы звенели до самых первых предрассветных лучей, выдавая каждый мой вздох. Так вот, оказывается, что этот маленький безумец задумал ещё днём, когда с такой невинной улыбкой допытывался у меня, люблю ли я музыку золота…

Глава 16

Элара Валериус

Золотые бубенцы звенели, казалось, целую вечность. Когда Каллум наконец позволил этой безумной ночи завершиться, я без сил рухнула на атласные простыни. Дыхание перехватило, и я долго не могла прийти в себя, чувствуя, как реальность уплывает из-под ног.

Мои тонкие, бледные щиколотки бессильно свисали с края огромного ложа. Тонкий алый шнур и пара изящных золотых бубенцов всё ещё едва заметно подрагивали, ловя хмурые оранжево-золотые блики от гаснущих свечей. Глядя на них, я невольно вспомнила свою прошлую жизнь... В той, прежней реальности, Каллум тоже заставлял меня надевать золото. Но тогда, в полумраке его ледяных покоев, он принуждал меня танцевать для него, а проклятые колокольчики крепились не к ногам, а опутывали всё моё тело, скрываясь под полупрозрачными шелками...

Прошло две жизни. Я переродилась, но пугающие, порочные вкусы этого безумца ни капли не изменились.

Щёки обожгло стыдливым румянцем, и я мысленно простонала, проклиная его характер. Но стоило мне на мгновение прикрыть глаза, мечтая о короткой передышке, как сильные руки Каллума бесцеремонно потянули меня обратно. Он вновь заключил меня в тиски своих объятий, лишая всякой надежды на спасение.

— Их звук поистине прекрасен, — выдохнул он.

Его тёмные, бездонные глаза скользнули вверх. Каллум бережно приподнял руку, убирая с моего лица влажные от пота пряди волос. В этом хриплом шёпоте невозможно было разобрать, что именно он хвалил — изящную песню золота или меня саму в минуты моей слабости.

Уткнувшись лицом в его грудь, я слишком отчётливо видела аккуратно вытатуированное прямо над его сердцем имя: «Элара». Эти буквы казались ослепительно-алыми, почти кровоточащими. В этой отметине крылась такая порочная, необузданная чувственность, которая никак не вязалась с его привычной маской — холодным, надменным и безупречно красивым лицом Принца-регента.

— Сам же твердил, что не желаешь слышать имена других мужчин, притворялся уязвлённым... Ты просто искал повод, чтобы посильнее помучить меня.

— Да, — согласился Каллум со сладострастным бесстыдством. На его лице играла улыбка человека, абсолютно уверенного в своей безнаказанности. — И что ты мне сделаешь, Элли?

— А что мне остаётся? — Я захлопала ресницами и тихо фыркнула. — Мне остаётся только разделить твоё безумие.

Каллум на мгновение замер. Мои слова застали его врасплох, но уже в следующую секунду он сжал меня в объятиях ещё крепче и тихо, хрипло рассмеялся. Его широкая грудь мерно вздрагивала, передавая эту вибрацию моему телу.

Лишь после этого Великий Регент проявил каплю милосердия и отпустил меня. Он легко поднялся с постели и набросил одежду. Широкие полы его роскошных тёмных одежд взметнулись, словно грозовые тучи, мгновенно скрыв его высокое, сильное тело, обладавшее грацией холодного, безупречного кахолонга.

Затем он небрежно подхватил тяжёлый меховой плащ, бережно и плотно завернул меня в него — прямо вместе