Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

В этом отделении не было никаких пугающих или двусмысленных предметов. Там лежали лишь аккуратно сложенная абрикосово-белая лента, изящная печать из чёрного обсидиана, пятицветная нить долголетия, две слипшиеся конфеты в полупрозрачной масляной бумаге, пожелтевшие кленовые листья с едва различимыми строчками моих стихов... А на самом дне, бережно расправленный, покоился бумажный змей в виде голубого феникса, чьи порванные крылья были отреставрированы с поразительной, ювелирной аккуратностью.

«Говорят, бумажные змеи уносят с собой в небеса все дурные мысли и несчастья». «Тебе стало лучше, Каллум?»

Я мгновенно узнала его. Это был тот самый змей, которого мы запускали вместе с ним в прошлом году, сразу после моего третьего тяжёлого отравления. В то время родители отчаянно пытались выдать меня замуж, из-за чего характер Каллума стал совершенно невыносимым, жутким и диким. Я вытащила его на холм, надеясь хоть немного утешить и развеять его внутреннюю тьму. В итоге утешить его толком не удалось, шнур оборвался, и змей улетел далеко за горизонт, уносимый ветром.

Кто бы мог подумать, что он окажется здесь, в тайном ящике Каллума? Он тайно отыскал его? Сам, своими руками, не имея к этому никакой склонности, склеивал эти хрупкие бумажные крылья?

Я смотрела на этот полупустой ящик, доверху наполненный осколками моего прошлого, и мои глаза застлала пелена слёз. Каждая вещь, которую я когда-либо дарила ему — даже те мимолётные, грошовые безделушки, о которых я сама давно позабыла, — была бережно сохранена им в самом сокровенном углу.

Для человека, чьё сердце считалось выжженной пустыней, а руки были по локоть в крови, проявить такое фанатичное, трепетное терпение к моим пустякам... Это было слишком. Это походило на безмолвную, пугающую в своей глубине клятву верности.

Я подпёрла подбородок рукой, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в слабой, бесконечно нежной улыбке. Пока я предавалась грёзам, со спины бесшумно соткалась плотная, высокая тень, заслоняя собой свет.

— И что же ты там рассматриваешь, моя радость? — вкрадчиво раздался над моим ухом хриплый голос Каллума.

Я вздрогнула, вырываясь из оцепенения, и инстинктивно попыталась захлопнуть ящик комода. Но было поздно. Длинная, сильная рука Каллума скользнула из-за моего плеча, собственническим, полуобнимающим жестом накрыла мою ладонь и мягко зафиксировала её, не позволяя скрыть тайник.

— Ох…, — протянул он над моим ухом. — Похоже, меня поймали с поличным. Мои маленькие секреты осквернены твоим взором.

Он лениво опустил свой подбородок на моё плечо, шумно вдыхая запах моих волос. Я поспешно убрала руку и слегка повернула голову, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает кожу: — Я просто хотела убрать свои шпильки. Я вовсе не собиралась намеренно выведывать твои тайны.

Каллум негромко, бархатисто рассмеялся. Его лицо, бледное и осунувшееся после бессонной, кровавой ночи во дворце, казалось изнеможённым, но в глубине тёмных глаз плескалось безграничное, почти рабское обожание.

— Всё моё существо, от плоти до мыслей, принадлежит моей Элли. С чего бы мне гневаться из-за того, что ты решила взглянуть на эти глупости?

Его взгляд медленно скользнул по содержимому ящика, словно он выбирал оружие для пытки. Наконец, его тонкие пальцы зацепили абрикосово-белую ленту. Каллум потянул её вверх и произнёс с пугающе ласковой, обволакивающей нежностью: — Наша истинная близость началась именно с этой ленты, помнишь? Почему бы нам прямо сейчас не повторить тот незабываемый момент?

Повторить... какой ещё момент?

Прежде чем я успела сообразить и задать вопрос, лёгкая шёлковая ткань соскользнула с его пальцев и опустилась прямо на мои глаза, погружая мир вокруг в полупрозрачную, интригующую темноту.

Глава 17

Элара Валериус

Когда абрикосово-белая лента опустилась на мои глаза, мир сокрушительно сузился до белой полупрозрачной дымки, но все остальные чувства мгновенно и обострились до предела. Я улавливала малейшее движение воздуха, шорох шёлка и тяжёлое, прерывистое дыхание мужа.

— Что ты задумал, Каллум? — тихо спросила я. Мои губы слегка приоткрылись, а рука сама собой потянулась вперёд, чтобы коснуться его точёной щеки.

На его лице всё ещё угадывался леденящий след пережитой ночи во дворец, но губы уже потеплели. Склонившись надо мной, он через тонкую ткань ленты едва ощутимо, дразняще поцеловал мои влажные ресницы. Это мимолётное прикосновение отозвалось дрожью во всём теле.

— Довольно, Каллум, прекрати... Откуда в тебе только берётся столько энергии? — прошептала я, пытаясь перехватить его блуждающую, чересчур настойчивую ладонь.

После долгих уговоров и ласковых заверений мне наконец удалось мягко подтолкнуть моего Безумного Регента назад, заставив его опуститься на кушетку. Но не успела я облегчённо перевести дыхание, как он собственническим жестом перехватил меня за талию и одним сильным движением увлёк в свои крепкие, надёжные объятия. В следующее мгновение повязка на моих глазах ослабла, соскользнула, и в зрачки хлынул яркий свет.

Я с лёгким дискомфортом затрепетала ресницами, пытаясь сфокусировать зрение. Мой взгляд встретился с его глубокими, завораживающими тёмными глазами, находившимися всего в паре сантиметров от моего лица. На мгновение я застыла в оцепенении.

— Я настолько хорош собой, что ты не можешь оторвать глаз? — Каллум изогнул губы в слабой, торжествующей улыбке и нежно коснулся пальцем уголка моего глаза.

После нашей короткой борьбы и близости леденящий холод почти полностью покинул его тело. Оно было горячим, живым.

— Да, ты очень красив, — честно кивнула я, чувствуя, как от нежности сужаются мои глаза. — Мне не хватит и двух жизней, чтобы насмотреться на тебя.

Каллум попытался сохранить на лице маску ленивого безразличия, но едва заметные пунцовые отметины на его груди выдавали его истинное, глубокое волнение.

— Ты провёл на ногах всю ночь, занимаясь делами Империи. Тебе нужно поспать, — я ласково коснулась кончиками пальцев тёмных теней, залегших у него под глазами. Затем я аккуратно вытянула абрикосово-белую ленту из-под подушки и бережно опустила её на его глаза. — Я буду рядом. Обещаю.

Под шёлковой тканью его длинные ресницы упрямо вздрогнули. Мой маленький безумец всё ещё пытался сопротивляться накатившей усталости, но в конце концов уступил моей настойчивости и очень медленно закрыл глаза.

Когда его дыхание сделалось глубоким, ровным и размеренным, я осторожно изменила положение тела, стараясь не разбудить его. Я приподнялась на локте и заворожённо уставилась на его умиротворённое спящее лицо. Нежная шёлковая лента теперь надёжно скрывала его пугающие, леденящие душу глаза, которые обычно заставляли трепетать весь Остерхольд. С этим прямым точёным носом и плотно сжатыми чувственными губами он казался удивительно тихим, беззащитным и покорным.

Уголки моих губ непроизвольно поползли вверх.

— Спи спокойно, мой любимый безумец, — едва слышно выдохнула я, охраняя его сон.

* * *

Каллум спал