Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

разомкнула веки, перед глазами предстала тесная каменная крипта. На стенах едва теплились масляные лампы, а сама я лежала в углу, прижавшись спиной к шершавой кладке. Стылый воздух тонкими струйками просачивался сквозь щели у самого пола, пробирая до костей.

Мои руки и ноги были намертво стянуты грубой, колючей верёвкой. Превозмогая слабость, я шевельнулась и с трудом отпихнула в сторону солому и обрывки войлочных одеял, сваленных в углу. Под ними обнаружились ровные, глухо поблёскивающие глыбы льда.

Если я не ошибалась, меня заперли в леднике. В глубоком подземном леднике прямо на территории королевской резиденции.

Неужели тот лакей и круглолицая горничная смогли провернуть это в одиночку? На кого они работают? Знал ли Каллум, что в личную прислугу его старого поместья умудрился внедриться шпион?

Мысли хаотично сменяли друг друга. Пользуясь тем, что в тайном склепе пока никого не было, я повернула голову и, высоко вскинув связанные запястья, ощупала причёску. Пальцы наткнулись на холодную шпильку из кахолонга. Отправляясь на бдение, я не брала лишних украшений — у меня не было с собой даже крошечного ножа, чтобы перерезать путы.

В этот момент сверху донёсся глухой, рокочущий звук.

Я мгновенно подобралась и спрятала шпильку между ледяными блоками в углу. Едва я успела отнять руки, как тяжёлая плита из серого гранита скрежетнула и сдвинулась в сторону. В подземелье хлынул резкий дневной свет. По каменным ступеням, опираясь на руку слуги, медленно спустился человек, с ног до головы закутанный в плотный дорожный плащ с глубоким капюшоном.

Он остановился прямо надо мной. Из-под глубокой тени капюшона виднелся лишь бледный, острый подбородок, а тонкие пальцы привычно и нервно ковыряли какой-то деревянный брусок.

Прошло несколько томительных секунд, прежде чем раздался его хриплый, тягучий голос: — Подобные крайности глубоко прискорбны. Прошу прощения у супруги Принца-регента.

Его тон казался слабым, безжизненным. И хотя это был голос взрослого мужчины, изъяснялся он странно — монотонно и упрямо, словно заучивший урок ребёнок.

— Кто вы, господин? И чего вы добиваетесь?

В моей памяти — ни в этой жизни, ни в прошлой — не было человека с такими повадками.

— Каллум Рейн обрёл такую власть, что способен одной рукой закрыть само солнце, — отозвался незнакомец, не прекращая ковырять дерево. — Заманить его в ловушку — задача не из лёгких. Поэтому мне пришлось прибегнуть к этой уловке и забрать у вас какую-нибудь личную вещь в качестве залога. Чтобы он поверил.

Услышав это, я внутренне подобралась. Залог? Если они отправят Каллуму обычное кольцо или клочок платья, он может счесть это блефом. Но если он увидит вещь, которую сделал для меня сам... Он не просто поверит — он поймёт, что я в заложниках.

План созрел мгновенно. Я намеренно сделала вид, что запаниковала, и перевела взгляд на угол, где между ледяными блоками едва заметно поблёскивало украшение. Кахолонг успел покрыться тонкой коркой льда, отчего его редкие красноватые прожилки вспыхнули, точно капли свежей крови.

Я сжалась в комок и заговорила дрожащим, полным фальшивого испуга голосом: — Эта шпилька... Мой муж выточил её для меня своими руками. Она — самое дорогое, что у меня есть. Пожалуйста, возьмите её! Быть может... быть может, её хватит, чтобы выкупить мою жизнь?

Мужчина, казалось, задумался, взвешивая мои слова. Из-за его спины осторожно выступила та самая круглолицая горничная и что-то лихорадочно зашептала ему на ухо. Только тогда незнакомец едва заметно повёл головой, приказывая слуге забрать украшение.

— Отнесите это Каллуму. Передайте, что его драгоценная жена в моих руках.

Он неторопливо достал из широкого рукава запечатанное сургучом письмо и добавил зловещим шёпотом:

— Если он не хочет, чтобы его новоиспечённая невеста до заката примерила вдовий траур, пусть исполнит всё, что здесь написано, и явится в одиночку.

Когда слуга поспешно удалился выполнять приказ, человек в плаще не ушёл. Он опустился на единственный колченогий стул возле грубого стола, извлёк из кармана маленький инструмент и принялся с пугающей сосредоточенностью вырезать что-то из своего бруска. Острые щепки то и дело вонзались в его кожу, пачкая бледные пальцы кровью, но он словно вообще не чувствовал боли.

В леднике становилось всё холоднее. Каменная стена за спиной казалась лезвием палача, прошивающим моё тонкое чёрное платье насквозь. Я сильнее сжалась в комок, неотрывно наблюдая за этим странным резчиком в гробовой, звенящей тишине подземелья.

Наконец, решив рискнуть, я тихо позвала: — Ваше Высочество, принц Себастьян.

Рука мужчины с зажатым в ней резцом ощутимо вздрогнула. Его напряжённая, болезненно-хрупкая фигура постепенно обмякла. Наконец он тяжело, прерывисто выдохнул и медленным движением скинул широкий капюшон.

Его лицо оказалось тонким, почти женственным. Угольно-чёрные, лишённые какого бы то ни было живого блеска глаза долго и немигающе разглядывали меня.

— Как супруга Регента догадалась, кто я? — спросил он.

— В этой Империи найдётся не так много людей, которые осмелятся назвать Каллума Рейна по имени, не содрогнувшись от ужаса, — мой взгляд скользнул ниже и ненадолго замер на роскошной фамильной подвеске, покоившейся на его узком поясе.

Пережив две жизни, я и представить себе не могла, что Третий принц Себастьян Рейн на самом деле вовсе не был слабоумным калекой, каким его считал весь Остерхольд. Впрочем, рождаясь в королевской семье Остерии, где братья безжалостно пожирают друг друга ради короны, ты либо учишься искусно прятать свои когти и ум, либо отправляешься в могилу вслед за остальными принцами.

С моих ресниц уже осыпался иней. Выдохнув маленькое облачко белого пара, я твёрдо произнесла: — Мы можем договориться.

— О чём нам разговаривать, госпожа? О том, почему я столько лет прикидывался дураком? Или о том, как мне удалось приставить своего человека к Каллуму? — Себастьян вновь вернулся к работе, методично превращая кусок дерева в человеческую фигурку. — Эта горничная — не моя служанка.

— Что? — я искренне усомнилась в его словах. Если круглолицая девушка не подчинялась Третьему принцу, ради чего ей было предавать Безумного Регента?

— Вините во всём гордыню Каллума, — словно прочитав мои мысли, Себастьян горько ухмыльнулся. — Он держит за горло весь Совет министров, подчинил себе армию и Алую Канцелярию, но при этом наотрез отказывается занимать трон. Рано или поздно его преданные псы должны были засомневаться. Для большинства людей, какой бы безграничной силой ни обладал Регент, он остаётся лишь подданным короны. Так зачем служить слуге, если можно присягнуть будущему Императору напрямую? Разве это не логично?

Мой самый худший страх всё-таки воплотился в реальность. Люди Каллума начали отворачиваться от него, устав от его непредсказуемого безумия.

— Значит, Ваше Высочество удерживает меня