Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

точно так же, как она могла бы сбежать из этого ледяного подземелья. Любовь была подобна шаткому бревну, перекинутому через бездонную пропасть: стоило одной стороне стать хоть на каплю легче, как другая неизбежно сорвалась бы во тьму. Но мне несказанно повезло. Когда раздался тот роковой удар набата, мы оба инстинктивно, не раздумывая ни секунды, бросились навстречу друг другу.

Она судорожно выдохнула, выпустив облачко белого пара в морозный воздух, и просто прижалась лбом к моему лбу. Наши носы соприкоснулись.

После долгих, мучительных поисков в ревущем огне мои рукава превратились в обугленные лохмотья, а губы пересохли и потрескались от невыносимого жара, источая тонкие, солоноватые струйки крови. В этом безжизненном, скованном льдом царстве Элара подалась вперёд. Осторожно, с трепетной нежностью, она обхватила мои израненные губы своими. Её поцелуй был подобен живительной влаге, ласково исцеляющей каждую трещинку, пропитывающей мою иссушенную душу сладкой росой.

Бледно-голубое свечение ледяной камеры окутало наши тесно прижатые друг к другу профили, даруя этому мгновению абсолютную тишину и покой.

Губы и язык Элары были такими тёплыми, такими невероятно мягкими — полной противоположностью той обжигающей, мертвенной стуже, что вечно преследовала меня в моих кошмарах. Я разомкнул пересохшие губы и ответил на её поцелуй. Я сплетал наше дыхание, жадно забирая её тепло и отдавая взамен всего себя, словно принося свою жизнь ей в жертву. Бесконечный поцелуй, который не прервётся до самой смерти.

* * *

Элара Валериус

Я тихо закашлялась, и мимолётный жар, только что согревший мои щёки от нашего поцелуя, стремительно угас, уступив место мертвенной бледности. В этой ледяной темнице, пропитанной дыханием самой смерти, царил невыносимый, пронизывающий до костей холод. К тому моменту, как Каллум нехотя отстранился, прерывая нашу отчаянную близость, его тяжёлый, пропахший гарью плащ уже заботливо опустился на мои дрожащие плечи.

— Он немного испачкан, но моей Элли придётся довольствоваться малым, — хрипловато произнёс он. В его глазах, обычно холодных и безжалостных, сейчас мерцала затаённая нежность.

Моё сердце болезненно сжалось. Я внезапно вспомнила конец прошлой весны, когда жестокий Варкас запер меня в тёмном складском подвале. Тогда Каллум, словно мой личный тёмный страж, точно так же снял свой плащ, чтобы укутать меня, невозмутимо и спокойно бросив: «Леди придётся довольствоваться малым». Время шло, всё вокруг рушилось, империи грозил крах, но его преданность оставалась неизменной.

— Здесь… здесь должен быть тайный проход, ведущий к месту добычи льда, — с трудом собравшись с мыслями и прогнав наваждение прошлого, напомнила я.

Каллум молча кивнул. Не обращая внимания на ледяное крошево под ногами, он опустился на одно колено, намереваясь подхватить меня на руки и нести сквозь эту непроглядную стужу.

— В этом нет нужды.

Мой взгляд невольно скользнул по его израненной, покрытой ссадинами и запёкшейся кровью ладони, которая приняла на себя столько ударов ради моей защиты. Я покачала головой — мягко, но абсолютно непреклонно:

— Я могу идти сама.

Чем глубже мы спускались во тьму, тем больше становилось льда, сомкнувшегося вокруг нас подобно хрустальной клетке. Холод становился поистине безжалостным, он вонзался в виски пульсирующей болью, от которой невыносимо раскалывалась голова.

Я нашла во мраке руку Каллума и переплела наши пальцы. И как бы он ни пытался отстраниться, испытывая искреннее отвращение к въевшейся в его собственную кожу грязи и смраду чужой крови, я лишь упрямо и крепко сжимала его ладонь. Я принимала его всего — с его тьмой, его кровью и его безжалостным прошлым.

Колокольчики на нас тихо подрагивали при каждом шаге, вторя друг другу, и их чистый звон сливался воедино, напоминая жалобную, но непрерывно звенящую песню ночных цикад. Мы шли вместе сквозь длинный, извилистый тайный проход, затерянный глубоко под землёй. И неважно, насколько каменистым, тёмным или грязным был этот путь во мраке подземелья — мы больше ни за что не разомкнули бы рук.

* * *

Юлиан Валериус

Отчаяние сжимало моё горло железной хваткой. Мы с Браном почти обезумели от леденящего душу ужаса, который парализовал разум, несмотря на бушующий вокруг ад. Ревущее пламя с первобытной яростью пожирало древние стены дворца, выбрасывая в ночное небо снопы ослепительных искр. Жар стоял настолько невыносимый, что кожа на лице трескалась, а лёгкие обжигало при каждом вдохе. Выжить в этом пекле было практически невозможно.

И всё же я отказывался сдаваться. Я вёл за собой императорскую гвардию, срывая голос в хриплых криках, и мы заливали пылающие руины ведро за ведром, отчаянно пытаясь отвоевать у огня хоть малую часть здания. Вода с шипением испарялась, едва коснувшись раскалённых камней, превращаясь в густой, удушливый пар. Мои руки почернели от сажи, мундир пропитался гарью и потом, но я продолжал бросаться к пламени, пока мышцы не начало сводить судорогой.

«Только бы она была жива», — билась в висках единственная мысль.

И тут, сквозь густую пелену едкого дыма со стороны Северного сада показались два силуэта.

Моё сердце пропустило удар. Это был Каллум. Его одежда превратилась в изодраные, окровавленные лохмотья, лицо пересекали чёрные разводы копоти, но он шёл твёрдо, бережно прижимая к себе Элару.

В моих воспалённых, покрасневших от дыма глазах вспыхнул робкий луч надежды, мигом вытеснивший усталость. Я отшвырнул в сторону тяжёлое дубовое ведро, которое только что с трудом поднял, и бросился им навстречу, спотыкаясь о дымящиеся обломки.

— Элли! — выдохнул я, падая перед ней на колени и судорожно осматривая её с ног до головы. — Ты цела? Ты ранена? Хвала Богам…

— Я в порядке, брат, — её голос прозвучал тихо, но на удивление ровно.

Только сейчас я заметил, с какой отчаянной силой она сжимает руку Каллума. Её волосы спутались, лицо было перепачкано золой, но в её глазах не было ни тени страха или уныния. Она стояла с прямой спиной, гордая и непоколебимая, а на её длинных ресницах, вопреки царящему вокруг невыносимому зною, таинственным образом искрился нерастаявший иней.

Я медленно поднял взгляд на Каллума. В груди привычно всколыхнулась глухая ярость: этот Безумный Регент снова втянул мою сестру в эпицентр катастрофы, снова принёс в её жизнь кровь и смерть. Я стиснул челюсти до скрежета, подавляя этот жгучий, но сейчас совершенно бессмысленный гнев. Он вытащил её живой — и только это имело значение.

— Позволь брату забрать тебя домой, — произнёс я низким, срывающимся голосом, протягивая к ней руки.

Но стоило нам покинуть это пепелище и вернуться в безопасные стены Дворца Регента, как Элара всё же сломалась. Хрупкий сосуд её сил опустел. Она слегла, охваченная жесточайшей лихорадкой, её бросало то в жар, то