Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

В этом не было её вины. Пылающий тайный подвал, где воздух выжигал лёгкие, и ледяная камера подземелья, вытягивающая из тела само тепло жизни… Такие чудовищные, разрушительные перепады температур сломили бы даже самого закалённого в боях рыцаря. Что уж говорить о её изящном, хрупком теле, которому пришлось пережить этот кошмар.

* * *

Элара Валериус

В мутном мареве полузабытья я чувствовала, как кто-то бережно придерживает меня за плечи, капля за каплей вливая в приоткрытые губы горький целебный отвар.

— Элли.

Его тихий, спокойный голос пробился сквозь вязкую тьму. Он звал меня мягко, но с едва уловимой хрипотцой: — Поправляйся скорее.

Золотой колокольчик, спрятанный в складках моей сорочки, тревожно вибрировал в такт его дыханию — сдавленному, тяжёлому, балансирующему на грани потери контроля.

Когда тьма наконец отступила, словно морской прилив, я с трудом разомкнула слипшиеся ресницы. Стояла глубокая ночь. Лицо Каллума, находившееся всего в нескольких сантиметрах от моего, в тусклом свете свечей казалось пугающе бледным. Под его закрытыми глазами залегли глубокие тени усталости, резче очертившие острые скулы.

Я моргнула несколько раз, просто чтобы убедиться: этот холодный, измученный мужчина передо мной — действительно тот самый Безумный Регент, непобедимый и жестокий правитель Империи Остерия, перед которым трепетал весь двор.

Стоило мне лишь слегка пошевелить пальцами, как Каллум мгновенно распахнул глаза.

Наши взгляды встретились. Прежде чем я успела произнести хоть слово, он резко подался вперёд и крепко, почти отчаянно прижал меня к своей груди.

— У моей Элли очень красивые глаза, — его большие ладони принялись растирать мои худые плечи и шею, словно пытаясь вдохнуть в меня жизнь. Спустя долгое мгновение он добавил: — Такие прекрасные глаза... но потребовалось так много времени, чтобы они открылись.

В его голосе не было привычной ядовитой насмешки. Только холодная, почти звериная тоска.

— Я заставила тебя волноваться. — Превозмогая слабость во всём теле, я подняла руку и неуверенно обняла Каллума за талию. — Как долго я спала?

— Целые сутки.

Каллум наклонился и принялся осыпать меня поцелуями: лоб, дрожащие ресницы, щёки. Его дыхание было горячим, но прикасался он с невероятной нежностью. Это были чистые, трепетные поцелуи, лишённые всякой страсти — словно он отчаянно проверял, действительно ли я здесь, действительно ли жива.

— Я ведь ещё не умывалась, — я сжала губы, не давая ему спуститься к моему рту. — И от меня пахнет горькими травами.

Каллум ничего не ответил. Он молча накинул на себя камзол, легко подхватил меня на руки и понёс в смежную купальню.

Вода в бассейне купальни всегда поддерживалась тёплой, и сейчас в воздухе висел густой, ароматный пар. Когда наши нижние одежды оказались сброшены на мягкую софу, я поморщилась: кончики моих пальцев, стёртые в кровь о грубые камни подземелья, неприятно защипало.

Каллум выглядел не лучше. Его правая ладонь была туго забинтована. Он опустился на одно колено у края бассейна, взял фарфоровую чашу с наваристым мясным бульоном и принялся медленно, с ложечки, кормить меня, пока я сидела в дымящейся воде.

В мягком свете масляных ламп я вдруг заметила то, чего не было раньше: на обнажённой груди Каллума проступил сложный багровый узор, похожий на зловещую руну. Моё сердце пропустило удар. Странно... Почему проявилась эта метка?

Движимая тревогой, я инстинктивно коснулась его груди. — Почему это... — слова замерли на губах. Его кожа пылала.

Я резко поднялась из воды, обхватила лицо Каллума обеими руками и прижалась своим лбом к его.

Он на мгновение опешил, затем послушно отставил чашу с бульоном и накрыл мою ладонь своей.

— Ты возбудилась? — хмыкнул он.

— Ты весь горишь! — я нахмурилась, пропуская его мрачную шутку мимо ушей. — У тебя жар, Каллум.

— Вот как? — он казался совершенно равнодушным к собственному состоянию, хотя лихорадка уже окрасила его бледные скулы болезненным румянцем. Прищурив свои тёмные глаза, он протянул: — Я слышал, что, когда один из любовников горит в лихорадке, второму это доставляет особое... удовольствие.

Боги…!

Прекрасно. Похоже, Безумный Регент окончательно пришёл в норму.

Моя искренняя тревога мгновенно сменилась раздражением. Я выбралась из воды, дрожащими руками натянула сухое платье и немедленно приказала дежурным служанкам позвать лекаря.

Старый лекарь прибыл быстро. Осмотрев Каллума, он задумчиво погладил седую бороду: — Организм Его Высочества борется с ядом, поэтому лёгкая лихорадка вполне закономерна. Вам не о чем тревожиться, госпожа.

— С ядом?! — я резко обернулась к Каллуму.

Он сидел на краю ложа, уже полностью одетый. Заметив, как в моих глазах собираются слёзы, он недовольно цыкнул и нехотя пояснил: — Ядовитая пыльца, которую приготовил Себастьян Рейн... Я вдохнул немного, пока мы пробирались сквозь горящее крыло.

Он поймал меня за мизинец и легко сжал: — Такая дешёвая дрянь не заберёт мою жизнь. Этому ублюдку не хватит ума убить меня так просто.

Лекарь, чувствуя свой долг, осторожно вставил: — Хотя отравление незначительно, длительное накопление подобных токсинов в крови Регента может привести к...

Каллум бросил на него один-единственный ледяной взгляд, и старик благоразумно захлопнул рот.

Внезапная догадка пронзила мой разум. Я метнулась к резному комоду во внутренних покоях, начала лихорадочно выдвигать ящики. — Где Эликсир Истинной Жизни?! Тот самый, что мы хранили на крайний случай!

— Его нет, — Каллум поднялся и мягко оттащил меня от комода.

— Как это — нет?

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут в памяти вспыхнула недавняя картина: Адриан Август был отравлен «Убийцей Стоглавых Цветов», смертельным ядом, не имеющим противоядия. И всё же он выжил. Сопоставить факты не составило труда. Каллум отдал последний эликсир сыну канцлера.

В носу защипало от смеси гнева и бессилия. Я молча опустилась на стул, собираясь с мыслями, затем подняла глаза на слуг: — Принесите пергамент и перо.

Закрыв глаза, я погрузилась в воспоминания своей прошлой жизни. Тогда тело Каллума было измучено, став сосудом для десятков проклятий и ядов — он был в куда худшем состоянии, чем сейчас. В те тёмные времена, изучая древние гримуары и создавая новые формулы, он ничего от меня не скрывал. За годы, проведённые рядом с ним за растиранием сушёных кореньев и смешиванием зелий, я выучила множество рецептов, способных заменить утерянный эликсир. Нам нужно было спешить.

Я быстро набросала рецепт, передала его лекарю для проверки и велела немедленно собрать травы.

Вернувшись в спальню, я застала Каллума полулежащим на кровати. Он смотрел на меня с ленивой, хищной полуулыбкой.

— Не хочешь попробовать, пока горячо? — хрипло спросил он.

Я опешила. Только я собралась спросить, что именно он предлагает пробовать, как Каллум тихо,