Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

Глаза мои вспыхнули надеждой. Я сделала два шага навстречу этому спасительному холоду, как вдруг у самого горла ощутила знакомое, едва уловимое покалывание.

Я замерла, прижав руку к груди, и затаила дыхание, прислушиваясь к собственному телу.

Да! Это был золотой колокольчик! Он вибрировал, отзываясь на невидимую связь.

Каллум был близко. Он был там, наверху, прямо в эпицентре этого огненного ада!

Грудь сдавило невидимыми тисками. Забыв о собственном спасении, я изо всех сил тряхнула своим колокольчиком раз, потом ещё и ещё. Едва уловимый встречный звон отозвался в моей душе короткой дрожью. Развернувшись, я бросилась обратно. Перескакивая через две ступени, я взлетела к каменному люку и изо всей силы заколотила по раскалившемуся сланцу.

— Каллум! — отчаянно закричала я, срывая голос. — Я здесь! Я в порядке, ты слышишь меня?!

Всё было тщетно. Огонь наверху ревел слишком громко. Но золотой колокольчик на моей шее забился ещё неистовее, отвечая на мой отчаянный зов. Мой маленький безумец не ушёл. Он продолжал искать меня.

— Откройся... Ну же, откройся! — плачущим голосом умоляла я. Сланцевая плита уже жгла ладони. Из-под ногтей брызнула кровь, когда я, собрав всю свою волю и навалившись спиной, закричала в темноту, призывая на помощь своего супруга: — Каллум!

С оглушительным грохотом плита над моей головой внезапно взлетела вверх.

В ту же секунду в подземелье ворвалась удушливая волна раскалённого воздуха и дыма.

Среди треска лопающихся от жара балок и ревущего пламени стоял Каллум. Жилы на его руках опасно вздулись от чудовищного напряжения, лицо было испачкано сажей и чужой кровью. Его дикий, безумный взгляд встретился с моим.

Дзинь-линь...

Звуки наших колокольчиков слились в один чистый, неразрывный аккорд, заглушая рёв бушующего вокруг пожара.

Глава 19

Элара Валериус

Ослепительное пламя, окутанное волнами жара, с ревом устремилось вперед, заливая мое лицо, мокрое от пота, кроваво-красным маревом. Каллум смотрел на меня, покрытый запекшейся кровью, словно дьявол, восставший из глубин чистилища.

Времени на любезности не оставалось. Огонь уже жадно лизал стропила, и я с ужасом наблюдала, как массивная балка над головой прогибается под невыносимым напором огненной стихии.

— Берегись! — мой крик потонул в треске рушащегося потолка.

Я инстинктивно вцепилась в запястье Каллума, дернув его на себя. В ту же секунду тяжелая плита из синего камня с глухим грохотом запечатала выход, а горящая балка обрушилась вниз, рассыпая вокруг фонтан едких искр. Мы рухнули на каменные ступени, но приземление оказалось неожиданно мягким. Каллум, забыв о собственных ранах, прижал меня к себе, превращая свое тело в живой щит.

Я торопливо отстранилась, дрожащими пальцами ощупывая его плечи: — Каллум, ты цел? Ответь мне!

Он прижимал меня так отчаянно, будто хотел вплавить мое тело в свое собственное, надеясь спасти меня от мира, который горел за этими стенами. А потом он начал смеяться. Глухой, надрывный смех вибрировал в наших грудных клетках, вторя биению двух сердец, сжатых в одно целое.

— К счастью... — голос Каллума, пропитанный дымом и горечью, едва доносился до меня, —...я нашел тебя.

— Да, ты нашел меня, — я коснулась его лица. — Все кончено, Каллум. Мы спасены.

В этом тайном подвале, затерянном в недрах Остерхольда, было невыносимо душно. Лед в углах давно превратился в лужи, превращая воздух в густую, тяжелую смесь. Я помогла Каллуму подняться и повела его в ледяную камеру — единственное место, где холод еще боролся с пламенем.

Каллум замер. Его темные глаза казались бездонными колодцами, а мертвенно-бледное лицо почти сливалось с глыбами льда. Синий свет камер отражался в его зрачках, напоминая мне о кошмарах, которые теперь преследовали меня даже наяву. Сердце сжалось от острой, почти физической боли. Я еще не успела осознать, что мы прошли по самому краю, что смерть дышала нам в затылок.

Я приложила ладони к ледяной стене, чтобы остудить кожу, а затем осторожно коснулась пылающих щек Каллума.

— Ты напугал меня до смерти, — мой голос сорвался на шепот.

Каллум поднял руку, словно хотел коснуться моего виска, но, увидев собственную кровь, густо пропитавшую рукава, безвольно уронил ее.

— Прости меня, Элли, — хрипло выдохнул он.

Я задохнулась. За все эти два воплощения, за все мучения, что мы оставили позади, я впервые слышала от него это слово. Даже тогда, когда он был уверен в моем предательстве, когда в его глазах полыхало безумие, он лишь молча стискивал меня в своих железных объятиях.

— В начале нашего пути, — добавил он, глядя куда-то сквозь меня, в вечность, — не должно было быть никакой крови.

* * *

Каллум Рейн

Я отирал руки о ледяные глыбы, громоздящиеся рядом. Холод обжигал кожу, но я не останавливался, пока прозрачный лёд не окрасился в глубокий, насыщенный багровый цвет, сияя в полумраке, точно огранённый агат. Кровь врагов въелась в меня, стала моей проклятой сутью.

Я поднял на неё тяжёлый взгляд и тихо спросил: — Ты ненавидишь меня?

Элара удивлённо распахнула глаза. В её взоре не было страха, лишь тень испуга за меня. Она сделала шаг назад, оглядывая мою истерзанную фигуру.

— Каллум, что за вздор ты несёшь? — Её брови сошлись на переносице. Она потянулась ко мне, и её прохладные, нежные пальцы коснулись моего лица, бережно стирая кровавые разводы в уголках моих глаз.

— Элли должна ненавидеть меня, — произнёс я. На моих губах играла слабая, надломленная улыбка, но внутри всё сковывал беспросветный, тяжёлый мрак. — Я рождён под неблагой звездой. Всякий раз, когда я прихожу к тебе, я приношу с собой лишь мерзкий, тошнотворный смрад крови.

Это была моя вина. Я своими собственными руками разрушил сладость нашей единственной, долгожданной свадьбы, превратив её в пепелище.

Горло Элары судорожно сжалось. Какое-то долгое мгновение она не могла вымолвить ни слова, лишь смотрела на меня с невыносимой болью и нежностью. Я, тот самый Безумный Регент, чья кровь прежде вскипала от нездорового восторга при виде чужой смерти, теперь всей душой презирал ту грязь и разрушение, что она несла. Ради неё я возненавидел собственную тьму.

— Всякий раз, когда ты приходишь ко мне, ты прорубаешься сквозь тернии и смерть, рискуя собственной жизнью, чтобы защитить меня, — наконец хрипло возразила Элара, её голос дрожал от сдерживаемых слёз. — Ты отдал все свои силы, чтобы пробиться ко мне. Здесь не хватает даже целой жизни для любви, откуда же взяться обиде?

Я мог бы уйти из того всепоглощающего пламени, спасая себя,