Академия Боли. Я умру вместо принца - Кристина Юрьевна Юраш

Горло сдавило. Слишком много всего произошло за один день. Слишком много боли. Слишком много страха. Слишком много его. Его присутствия, его запаха, его взгляда, который теперь казался не холодным, а обжигающим.

— И что из этого?

Фиалковые глаза вспыхнули. Резко. Ярко. Как искра от удара стали о камень.

— И вас… вас это устраивает? — спросила я, видя, как Виерис медленно поворачивается ко мне.

Он ничего не ответил. Он что-то хотел сказать, но передумал. Я видела, как напряглась его рука, опирающаяся на подоконник.

— Вы так и не ответили, — произнесла я.

— Тишина тоже иногда считается ответом, — усмехнулся принц, отходя от окна.

— Они ведь не успокоятся, пока не выяснят, насколько безопасна, — вздохнула я, глядя на свои руки.

Я представила, сколько частей души они отгрызут, чтобы убедиться, что я «безопасна» для наследника. И мне стало страшно.

Страх придал мне сил.

Я шагнула вперед.

И тут же пожалела.

Пол снова качнулся под ногами. Мир поплыл, окрашиваясь в серые, мутные тона. Перед глазами потемнело. Голова закружилась так сильно, что я едва удержалась на ногах. Организм требовал отдыха. Требовал покоя. А я стояла посреди бури, готовая пойти на дно.

Я пошатнулась.

Но вместо падения почувствовала, как меня резко дернули назад.

Слишком резко. Слишком близко. Слишком… интимно.

Мои ладони уперлись ему в грудь. Твердую. Горячую. Через тонкую ткань рубашки я чувствовала жар его тела, ритмичное биение сердца — частое, сильное, отдающееся в моих собственных ладонях.

Его руки сомкнулись на моей талии.

Мы замерли. «Ближе уже невозможно!» — выдохнуло сердце, когда я я осознала, что это больше похоже на объятия, чем на помощь.

Я молчала, чувствуя биение его сердца. Чувствовала его дыхание — горячее, сбивчивое, обжигающее мою макушку. Чувствовала, как связь между нами натягивается до предела.

— А ты и не безопасна, — услышала я тихий голос. — Ты очень опасна…

— Почему вы так думаете? — прошептала я, понимая, что мысли кончились. Внезапно.

Было только его дыхание, его близость, его голос и его сердце под моими пальцами.

— Хватит, — хрипло произнес он.

Я попыталась отстраниться, чувствуя, как щеки сами по себе вспыхивают и горят.

Я оперлась обеими руками ему на грудь и стала отодвигаться, ожидая, что он сейчас расцепит руки. Но он расцепил.

Пальцы впивались в ткань моей формы, не давая мне отодвинуться.

— Что? — выдохнула я. Голос сорвался. Стал шепотом.

Принц молчал так долго, что я была уверена: ответа я не дождусь.

— Перестань.

— Перестать что? — спросила я, не понимая. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Ровно на мгновенье. А потом его взгляд опустился на мои губы.

Всего на секунду. Мимолетно. Почти незаметно.

Но я заметила. Точнее, почувствовала, когда они сами невольно приоткрылись. Я снова посмотрела в его глаза, а пальцы невольно сжали его одежду.

После этого стало еще хуже.

Потому что теперь отвести взгляд не мог ни он. Ни я.

Глава 100

Глава 100

— Так нельзя, — услышала я тихий голос. — Нельзя… Нет. Я запрещаю.

Он сказал это почти шепотом.

Но в этом шепоте не было ни мягкости, ни просьбы. Только усилие. Такое страшное, тяжелое усилие, будто каждое слово принц вытаскивал из себя силой. Будто говорил не со мной. Не мне. А кому-то внутри себя, кто не привык слушаться приказов.

Я замерла.

Не потому что он держал меня. А потому что в этом прикосновении была такая напряженная, почти болезненная неподвижность, что у меня перехватило дыхание.

Он удерживал себя.

Словно если разожмет пальцы, что-то сорвется. Словно если не разожмет — тоже.

Я боялась вдохнуть. Боялась пошевелиться. Боялась случайно задеть его рукавом, волосами, дыханием. Боялась стать той последней, ничтожной причиной, после которой между нами случится что-то непоправимое.

И вдруг Виерис отпустил.

Резко. Так, будто оторвал от себя что-то живое.

Его пальцы разжались, и меня в одно мгновенье охватила пустота. Нелепая, холодная.

Я едва не пошатнулась. Сделала шаг назад, задела ногой край кровати и села, потому что колени уже не были уверены, что могут удержать меня. Пальцы сами вцепились в покрывало.

Виерис отвернулся. К картинам.

Он стоял спиной ко мне. Прямой. Слишком прямой. Как человек, который только что приказал себе не чувствовать и теперь проверял, выдержит ли этот приказ.

Белые волосы лежали на плечах почти идеально, но черная ткань рубашки натянулась на лопатках, выдавая напряжение мышц. Казалось, он не дышал. Воздух вокруг него стал плотным, электрическим, пропитанным магией, которая вот-вот выйдет из-под контроля.

И от этого мне стало страшнее. Не когда он приближался. А сейчас. Когда отошел.

Потому что между нами осталось то, что он не сделал. То, что мог сделать. То, что я почему-то продолжала чувствовать на губах, хотя он меня даже не коснулся. Фантомное тепло, которое магическая связь, казалось, сама дорисовывала, пытаясь заполнить эту невыносимую близость.

Я опустила взгляд на свои руки. Они лежали на коленях и казались чужими, бледными, бесполезными. Кожа ныла, требуя повторения этого касания, и эта предательская реакция тела пугала меня больше любого приказа.

Молчание растягивалось. Секунда за секундой. И становилось опасным. Оно давило на барабанные перепонки. «Ну скажи что-нибудь! Не молчи! Прошу тебя! Меня пугает твое молчание!» — беззвучно молила я.

Но тишина затянулась. Я понимала, что мне физически нужно услышать его голос прямо сейчас.

— Красивые картины, — прошептала я, даже не глядя на них.

Я сама не поняла, зачем это сказала.

Наверное, потому что не выдержала тишины.

Потому что, когда он молчал, я начинала слышать слишком много лишнего. Собственное дыхание. Его дыхание.

Виерис не обернулся сразу.

Я уже успела пожалеть о своих словах. Конечно. Какие картины? Какая красота? Я сидела на краю его кровати, в его комнате, после того как он обнимал меня, чтобы оттолкнуть. И сейчас я говорила о картинах. Это звучало как издевательство над тем, что только что произошло между нами.

— Да, — наконец ответил он.

Одно слово. Но в нем было что-то усталое.

Его плечи едва заметно опустились. Будто он выпустил из себя часть напряжения, чтобы не задохнуться.

Я смотрела на его спину и почему-то не могла отвести взгляд. Он казался мне чужим. Опасным. Невыносимо красивым. И в то же время впервые за все время — живым. Не принцем-чудовищем, образ которого рисовали слухи.

Не будущим королем, за которого должны страдать другие. Не холодным убийцей, который выбирает себе девушек-фамильяров и вычеркивает их из жизни одну за другой.

Просто человеком, который стоял спиной к своим