Бумажные сердца - Клэр Контрерас

— Я переезжаю в Нью-Йорк. Насовсем.

Я думала, что произнесенные вслух слова принесут какое-то облегчение, но они лишь усилили боль в груди. Папа уронил вилку, а мама уставилась на меня.

— Что значит насовсем? — спросила она с недоверием.

Я моргала снова и снова, но слезы все равно наполняли мои глаза. Я ненавидела эти дурацкие гормональные качели.

— Я чувствую, что могу добиться большего в своей работе. Могу расширить свои горизон...

— Ты можешь сделать это здесь, — сказал папа, прервав меня. — Хватит нести чушь, Мия. Ты хочешь переехать из-за этого сопляка.

На этот раз слезы все-таки потекли, но я быстро вытерла их.

— Ему почти тридцать лет, папа. Он построил невероятную жизнь, совсем не похожую на ту, какую ты ему пророчил, он отличный отец и... да, он главная причина, по которой я переезжаю, потому что я люблю его и не хочу жить без него. — Я вытерла слезы. — Возможно, когда-нибудь ты перестанешь называть его сопляком, из уважения ко мне.

Он громко вздохнул, потер уставшие глаза большим и указательным пальцами, опустил руку и снова посмотрел на меня.

— От старых привычек трудно избавиться. Я знаю, что он вырос и... — Он снова вздохнул и хлопнул ладонью по столу. — Черт возьми, он хороший отец. Я просто не хочу, чтобы он забирал мою маленькую девочку!

— Он и не забирает. Ты же знаешь это, — прошептала я, желая, чтобы слезы перестали литься.

Мама тихонько всхлипнула.

— Но ты пропустишь семейные воскресенья. И с кем мне ходить по магазинам?

— Мама, ты можешь ходить по магазинам с Терезой, — сказал Роб.

— И я буду приезжать каждое второе воскресенье, если смогу.

— Не если ты сможешь. А будешь, — решительно заявил папа.

Он все еще выглядел так, будто вот-вот расплачется.

— А как же студия? Ты оставишь ее Марии? — спросила мама.

Я кивнула.

— Она прекрасно ею управляет.

— Что думает об этом... Дженсен? — спросил папа, прочищая горло.

— Он еще не знает.

Родители уставились на меня, ожидая объяснений.

— Она хочет удивить его, — сказал Роб. — И я, возможно, тоже перееду в Нью-Йорк, так что, если ты собираешься брыкаться и кричать, выбрось это из головы.

— Что за хрень?

Это был папа.

— Ты шутишь?

Это была мама.

Краем глаза я заметила, как Роб пожал плечами, и рассмеялась. Наконец, поразмыслив пару минут, я поняла, что если не скажу им о беременности сейчас, то не знаю, когда смогу сделать это лично, а если по телефону или по скайпу (если удастся заставить папу разобраться, как им пользоваться), то это их убьет. Под столом я нащупала руку Роба. Он повернул голову в мою сторону, вытаращив глаза и разинув рот.

— Святое дерьмо, — пробормотал он себе под нос и наконец сжал мою руку.

— И я беременна.

Родители, благослови их Господь, просто смотрели на меня с открытыми ртами.

— Скажи, что ты шутишь, — сказал папа, понизив голос.

— Это правда? — Спросила мама, посмотрев на меня, потом на папу. — Мы участвуем в «Подставе?» (прим. пер.: «Подстава» — американское телевизионное шоу Эштона Кутчера, представляющее собой розыгрыш звезд с помощью скрытой камеры).

Роб покачал головой. Я покачала головой.

— Мам, это шоу не показывают уже больше десяти лет, тебе нужно перестать так говорить, — сказал Роб.

— Ты знал? Конечно, ты знал, — сказал папа, качая головой, глядя на Роба.

— Не ругайте Робби.

— Не ругайте Робби, — передразнил папа. — Я слышу это с тех пор, как он столкнул тебя с качелей, когда тебе было три года, и мне пришлось провести ночь в отделении неотложной помощи. Может, пора, бл*дь, начать ругать Робби!

— Это же не я занимался незащищенным сексом и забеременел, — сказал Роб.

Я рассмеялась. Папа зыркнул на меня. Я перестала смеяться.

— Мне двадцать шесть лет, я зарабатываю деньги, занимаясь любимым делом, и у меня будет ребенок от мужчины, в которого я влюблена всю свою жизнь, — сказала я. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что это не гребаная трагедия.

— Но мы не увидим, как растет твой живот, и не будем проводить достаточно времени с ребенком! — Сказала мама, и поток слез хлынул из ее глаз.

Она закрыла лицо руками, папа обнял ее и бросил на меня взгляд, в котором читалось: видишь, что ты наделала?

— Как ты можешь переехать на другой конец страны с моим внуком? — Спросил папа. — Это...

— Так же, как и ты? — сказал Роб.

Папа переехал в Калифорнию из Иллинойса, когда встретил маму в колледже.

— Наверное, ты прав, — согласился папа. Пару секунд он вглядывался в мое лицо, и, как будто его внезапно осенило, на его глазах появились слезы. Он встал со своего места напротив меня и обогнул угол длинного стола. Я тоже встала и обвила руками его шею, когда он заключил меня в медвежьи объятия. — Не могу поверить, что у моей малышки будет ребенок, — прошептал он мне в волосы, сжимая в крепких объятиях. Отпустив меня, он вытер слезы и посмотрел на меня сверху вниз. — Если это мальчик, ты должна отдать его на бейсбол.

Я рассмеялась, вытирая слезы.

— Посмотрим.

Мама подошла вслед за папой и обняла меня.

— А если девочка, мы будем устраивать чаепития, и у нас появится еще один партнер по покупкам!

— Боже. Ну вот, началось, — сказал Роб, положив руку мне на плечо. — В любом случае ребенок будет осыпан любовью. Особенно когда я перееду к тебе.

Мои родители застонали, мы с Робом рассмеялись, и все оставшееся время, проведенное с ними, я чувствовала огромную благодарность за то, что в моей жизни есть такие люди. Я думала о Дженсене и о том, как тяжело ему было, когда он узнал о беременности Кристы. Как тяжело, должно быть, было уйти и не иметь возможности поддерживать дружбу со мной, человеком, с которым он чаще всего делился своими проблемами.

— Вы, ребята, должны быть добры к Дженсену, когда я приведу его. У него нет ни мамы, ни папы, которым он мог бы сообщить такие новости, — сказала я, бросив на папу серьезный взгляд.

Он кивнул.

— Я даже обниму его для пущего веселья.

— Папа, — простонала я.

— Эй, ты же хочешь, чтобы я обращался с ним, как с сыном, верно? Это то, с чем Робби мирится.

— В разгар гребаных совещаний, — добавил Роб. — Это очень неловко.

— Наверное, поэтому он и хочет уехать от нас! — подхватила мама.

— Этот дом — просто цирк, — пробормотала я.

Но, черт возьми, я была счастлива быть