Бумажные сердца - Клэр Контрерас

Дженсен улыбнулся и провел рукой по волосам.

— Я пишу то, что мне хочется. То, что приходит на ум, и прямо сейчас это был этот роман.

— Не могли бы вы немного рассказать нам о нем? — спросила она.

— Конечно. Это история о девушке и парне, которым суждено быть вместе, но жизнь разлучает их на некоторое время, они снова воссоединяются и тогда понимают, что жизнь немного изменила их, и им приходится думать, стоит ли менять свою жизнь только для того, чтобы быть вместе.

Она улыбнулась.

— Звучит романтично и запутанно.

— Большинство романов такие.

— Вы вдохновились историей из своей жизни или кого-то из ваших знакомых?

— Да. Определенно, моя жизнь.

— Значит, вы написали это роман для той, которая ушла?

— Да.

— Можете ли Вы рассказать нам что-нибудь о ней, или об этой истории, или, может быть, прочитать нам ее?

Он снова улыбнулся, посмотрел прямо в камеру и подмигнул. Я почувствовала, как из меня вырывается воздух. Колени начали подрагивать в предвкушении.

— Некоторые говорят, что я любил ее до безумия, граничащего с одержимостью. Она говорила, что я возвел ее на пьедестал, до которого ее настоящее «я» не могло дотянуться. Возможно, они правы. Возможно, я сумасшедший. И если это так, то, честно говоря, мне наплевать. Я знаю только то, что она воспламеняет меня, и если бы вы провели внутрикожный тест на мне, вы бы узнали, когда она была в нем, потому что увидели бы следы пламени, которые она оставила после себя. Потому что именно это я чувствую при одной только мысли о ней, и я предпочел бы прожить свою жизнь в огне, чем оцепенеть без нее. — Он сделал паузу, и я выдохнула, но затем он завершил свою речь: — Вернись ко мне, мой маленький «Дорожный Бегун», без тебя мой мир холоден и скучен.

И репортер, и люди в студии, в которой он находился, были шокированы и замолчали. Интервьюер пришла в себя, трижды моргнув, и сказала:

— Вау. Это было… Я определенно прочитаю эту книгу. Надеюсь, что «Дорожный бегун» вернется, но если нет, уверена, найдется много дам, желающих занять ее место.

Мы с Эстель обменялись взглядами, которые говорили: вот сука.

Он еще долго рассказывал о книге и о том, когда она выйдет, а я сидела с открытым ртом. Я оглянулась, посмотрела на Эстель, Оливера и Виктора, у которых были одинаковые выражения лиц.

— Ну... думаю, можно с уверенностью сказать, что вы все еще вместе, — наконец сказал Виктор. — Я имею в виду, это было чертовски... даже я был тронут. И я все еще думаю, что он одержим тобой.

Несколько дней спустя я села в центре кровати, чтобы распаковать коробку, которую прислал Дженсен. Ощущение дежавю нахлынуло на меня, когда я сидела на том же месте, где пялилась на письма, которые он присылал мне, как только переехал. Те, которые я сожгла, не открывая. На этот раз многое изменилось: я стала старше, набралась жизненного опыта, но чувство предвкушения, которое колыхалось у меня в животе, было таким же. И я поняла, что так будет всегда. Он мог прислать мне записку, и у меня возникало это чувство при виде его почерка. Я заглянула в коробку и улыбнулась, увидев несколько бумажных сердечек, на этот раз с надписями.

В первую очередь я прочитала их:

«Возвращайся домой, моя дикарка. Зима без тебя уже не та».

«Я не могу без тебя, Шерлок».

«Я ненавижу поздний завтрак, когда тебя здесь нет».

«Разыскивается: моя муза. Если найдете, пожалуйста, верните».

Я смеялась, читая их, думая о том, как часто Оливер называл Дженсена придурком и насколько он был прав. Вытащив все бумажные сердца, я поняла, что он прислал мне рукопись своей книги. Я улыбнулась. Наконец, достав стопку бумаг, взяв рукопись, я сначала пролистала стопку. Первая страница была пустой, но на следующей содержалось объяснение.

«Не злись, но я убедил Фрэн включить нашу историю в специальный выпуск. Убеждать ее не пришлось. Видимо, она безнадежный романтик. Единственная проблема в том, что она не закончена. Я хотел оставить все как есть, потому что у нашей любви нет конца, но Росс наседает на меня, требуя закончить ее, с тех пор как взяла у меня интервью. Я написал свою часть. Остальное зависит от тебя».

Когда перевернула страницу, то была потрясена, увидев наши фотографии: свою, его, Оливии, мы с ним в парке. Я перевернула следующую страницу и улыбнулась, когда поняла, что он прислал мне интервью, и если бы я уже не приняла решение, что никакая работа мечты не может быть лучше, чем каждый день просыпаться рядом с мужчиной моей мечты, я бы изменила свое мнение прямо в этот момент.

Интервью: Росс Линдстром для Newsweek.

Люди говорят о родственных душах, как о недостающем кусочке в неразрешимой головоломке наших сердец. Неуверен, что согласен с этим мнением, потому что нашел любовь всей своей жизни, когда мы оба были молоды. Кто-то скажет, что мы были слишком юны, чтобы познать любовь, а я не могу представить, как могу быть ее половиной, ведь она уже цельная. Она всегда была такой. Мия — из тех людей, которые, несомненно, появились на свет как идеально сформированный пакет, со своими мыслями и мнениями, которые никто не сможет изменить, если только вы не Артур Конан Дойл или, возможно, Джордж Р. Р. Мартин.

Мы познакомились в детстве, но только после того, как у нас сформировались собственные мысли и мнения о людях, мы полюбили друг друга. Не могу сказать, что мы были вместе все это время. Она утверждала, что мы до сих потеряны друг для друга. Она бы сказала, что люди не созданы для того, чтобы их находили, она бы сказала, что наши души рассеяны в людях, которых мы любим, в жизнях, которые нас касаются. Не буду спорить с этим, потому что она всегда была мозгом в наших отношениях. Мы были вдали друг от друга дольше, чем вместе, и часто в разговоре со мной люди говорят: учитывая, сколько времени вы провели в разлуке, можно подумать, что вы с ней расстались.

Я долгое время размышлял об этом и согласен, можно было подумать, что я уже двинулся дальше, но это не так.

Мы встречались с другими людьми, и могу сказать за нас двоих: это не сработало.

РЛ: Бывали ли времена, когда ты сомневался, что когда-нибудь снова сойдешься