Бумажные сердца - Клэр Контрерас

— Папа!

— Да, но должен признаться, что рад, что это был ты, а не один из тех сопляков, с которыми она встречалась.

— Папа!

Дженсен засмеялся, пожимая ему руку, и папа заключил его в крепкие медвежьи объятия.

— Добро пожаловать в семью.

Дженсен посмотрел на меня, это был быстрый взгляд, прежде чем он снова обнял мою маму, но в те секунды я почувствовала, как много это для него значило, и снова заплакала.

— Дурацкие гормоны.

— Ох, да, вини во всем гормоны, — сказала Эстель, плача и обнимая меня. — Мне понравились фотографии. Особенно та, где нам по двенадцать и мы подрались из-за еды на вечеринке у Виктора. Где ты ее откопала?

— Моя мама взяла ее у твоей.

Она улыбнулась, вытирая слезы с глаз.

— Тебе обязательно нужно сделать нечто подобное на своей свадьбе.

— Свадьбе? Боже, когда у нас будет свадьба? — спросила мама.

Мои глаза, казалось, вот-вот выскочат из глазниц.

— У нас не будет свадьбы!

— Будет, — сказал Дженсен.

— Мы не помолвлены.

— Скоро будем.

Я закатила глаза.

— Я не обязана выходить замуж только потому, что беременна.

Дженсен снова подошел ко мне и обхватил мое лицо обеими руками.

— Обязана, потому что, если ты не выйдешь за меня замуж, Мия Беннет, я буду использовать твое имя снова и снова, пока мир не устанет от персонажа по имени Мия.

— Она уже всем надоела.

Он усмехнулся.

— Тогда тебе лучше сказать «да».

Я посмотрела на него, потом на маму, папу, Роба, Хуана Пабло, Виктора, Эстель и Оливера, и снова на Дженсена.

— Я подумаю.

— Боже, какая ты упрямая, — сказал Виктор.

Дженсен поцеловал меня. Я обхватила его руками, и после того, как мы сходили за чизкейком Junior's и доставили Оливию в дом Кристы и Барри, он отвез меня домой.

— Ты закончил свою книгу? — спросила я его позже, когда мы вернулись к нему домой и стояли у подножия лестницы.

Его улыбка стала шире.

— Да.

— Почему ты прислал мне только половину?

Глубокий смешок вырвался из его груди.

— А как еще я мог заманить тебя домой?

На это я улыбнулась.

— Дом.

— Дом там, где я. Помни об этом в следующий раз, когда решишь убежать.

Я рассмеялась.

— Принято к сведению.

Пока он поднимался по лестнице, я начала снимать с себя свитер, шарф, рубашку и остановилась, когда он дошел до верхней ступеньки и снова поцеловал меня.

— Не злись, — сказал он.

— О боже. Что ты сделал?

— Я только что вспомнил, что отправил Джеффу посвящение к своей книге, чтобы мы могли опубликовать его в газете в воскресенье.

У меня отвисла челюсть.

— Зачем ты это сделал?

Он ухмыльнулся.

— Мне пришлось пустить в ход все силы, чтобы попытаться вернуть свою девушку.

— Всему миру не обязательно об этом знать, Дженсен!

Он усмехнулся и повалил меня на кровать.

— Да, ну, до моей девочки трудно достучаться.

— Она идиотка.

— Иногда. — Он начал снимать с меня джинсы и осыпать поцелуями мой еще плоский живот. Его глаза снова поднялись и встретились с моими. — Не могу поверить, что у нас будет ребенок.

Я улыбнулась и провела рукой по его волосам.

— Поверь.

Его губы продолжали скользить по мне в медленном темпе, сначала покусывая, затем целуя и, наконец, посасывая.

— Не могу поверить, что ты выйдешь за меня замуж, — прошептал он, прижимаясь ко мне.

— Конечно же, ты дождался, пока твоя голова окажется у меня между ног, чтобы снова заговорить об этом, — сказала я, тяжело дыша.

— Все, что тебе нужно сделать, это произнести самое простое в мире слово, — сказал он, долго, дразняще облизывая.

— Нет? — сказала я, мое дыхание участилось, пальцами я зарылась в его волосы и потянула.

— А антоним этого слова? — с усмешкой спросил он меня.

— О боже, Дженсен!

— Другое, — сказал он, снова облизываясь.

— Бл*дь!

— А после этого? — спросил он, добавляя пальцы, пока мои бедра не выгнулись дугой, и я почувствовала, как поток крови хлынул через меня и разом покинул.

— Да!

Его губы двигались вверх по моему телу, пока я восстанавливала дыхание, и когда его лицо оказалось на одном уровне с моим, он вошел в меня одним быстрым, восхитительным движением, заставившим меня выкрикнуть еще одно «да».

— И это, друзья, был тот день, когда Мия Беннетт наконец-то согласилась выйти за меня замуж, — прошептал он возле моего уха.

Позже он продолжал гладить мой живот и с улыбкой смотрел на меня.

— Не могу поверить, что это реально, — сказал он.

— Я тоже, — ответила я, проводя пальцами по его лицу. — Не могу поверить, что ты вернул хипстерский образ.

Он усмехнулся.

— Ты, должно быть, в восторге от моей бороды.

— Чуток. — Пару мгновений мы молчали. — Я думала о тебе каждый день. Каждую секунду, пока меня не было рядом, я просто не хотела портить сюрприз по телефону, — сказала я шепотом.

Мы лежали лицом друг к другу, его рука ласкала мое лицо, моя — его, поглаживая щетину.

— Я не перестаю думать о тебе. На протяжении многих лет в моих мыслях нет места, в котором не было бы тебя. Ты везде.

Я наклонилась и нежно поцеловала его.

— Вот почему ты написал обо мне целую серию книг.

Он улыбнулся.

— В основном.

— Как заканчивается твоя история любви? — спросила я через минуту.

Он улыбнулся, широкой, ленивой улыбкой, прежде чем прижаться своими губами к моим. Он медленно отстранился и некоторое время изучал мое лицо.

— Настоящие истории любви никогда не заканчиваются, — прошептал он.

Колонка с Дженсеном

Не думал, что закончу эту историю. Одно время я был уверен, что, даже если и допишу, она никого не заинтересует. Если вы привыкли к моим стихам и детским книгам, то знаете, что это не совсем то, что я обычно пишу, поэтому заранее благодарю вас за то, что рискнули прочитать.

Бумажные сердца

Роман

Автор: Дженсен Рейнольдс

Для Мии, которая никогда не пыталась изменить мои слова, а вместо этого научилась переводить смысл, скрывающийся за моим молчанием.

Эпилог

Дженсен

Говорят, что в мире царит равновесие. Некоторые люди очень полагаются на Инь и Янь. Жизнь за смерть, новая любовь за потерю. Я никогда не обращал на это особого внимания. Будучи реалистом, я списал все на то, что это очередная ерунда, оправдывающая несправедливость мира. Но потом появилась Мия, это бескорыстное создание, которое научило меня смотреть на вещи по-другому. Она научила меня, что все мы заслуживаем