Бумажные сердца - Клэр Контрерас

— Нет, придурок. Но, вообще-то, это не такая уж и плохая идея. Она уже наряжена?

— Думаю, да, — сказала я.

Виктор и Роб достали телефоны, чтобы проверить.

— В «Гугл» указано — с третьего декабря, — сказал Роб.

— Да, третьего декабря, — добавил Виктор, как будто в «Гугл» было два разных ответа.

— Так что ты могла бы это сделать, — сказала Эстель.

— Или нет. Это так банально.

— Так он тоже банальный, — сказал Вик. — Что? Так и есть!

— К тому времени, как решусь, я буду на восьмом месяце беременности, — сказала я, а затем скривилась, увидев лицо Виктора.

— Нет, бл*дь, нет.

— Бл*дь, — сказала я, хлопнув себя ладонью по лбу. — Не смей никому говорить!

— Кому я могу рассказать?

— Дженсену, конечно.

— И испортить сюрприз? Черта с два. Кто еще хочет поехать в Нью-Йорк в эти выходные? — спросил он, оглядывая сидящих за столом. Все обменялись взглядами. — Я знаю, что вы все хотите, — добавил он.

— Ты ничего не знаешь, Джон Сноу!

— Кто это, черт возьми, такой? — спросил Вик.

Я закатила глаза.

— Почему я должна хотеть, чтобы ты присутствовал при этом?

— Возможно, потому что мы планируем это вместе с тобой?

— Тебя вообще не должно было быть здесь!

— Эй! Дареному коню в зубы не смотрят, так что не расстраивайся понапрасну, — сказал он.

Я кинула в него ручкой.

— Теперь ты цитируешь маму? Ты такой неудачник, — сказала Эстель, смеясь. — Мы можем поехать, если хочешь, Мип. Мы даже постараемся не мешать.

Я откинула голову назад и закрыла глаза, представляя, как это, вероятно, будет происходить: все окружат нас, мои родители, вероятно, захотят присоединиться. Это одна из ситуаций, которая могла бы быть сказкой, но, зная мою команду, обернется сущим бардаком.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказала я наконец.

Никто не проронил ни слова.

— Ладно, тогда мы не поедем, — наконец сказал Оливер. Эстель надула губки. Он засмеялся, обхватил ее за плечи и поцеловал в макушку. — Не делай такое лицо. Это она не разрешает.

— Ну же, Мип. Пожалуйста?

— Вы, ребята, просто невозможны.

— Это «нет?» — спросила она.

Я покачала головой. Я бы улыбнулась, если бы не была так встревожена. И тут мне в голову пришла одна мысль, о которой Милли упоминала в нашем разговоре.

— Кажется, я знаю, как хочу это сделать, — сказала я. Четыре пары глаз уставились на меня. — Но это очень-очень безумно, и не уверена, что смогу это осуществить.

После того как я рассказала им о своей идее, они решили, что обязательно поедут, хотела я этого или нет.

* * *

Спустя полторы недели и кучу телефонных звонков, и с помощью всех, с кем я общалась во время своего пребывания в Нью-Йорке, я добралась до Таймс-Сквер. Было еще достаточно рано, чтобы я могла разглядеть лица прохожих. Я села на одну из скамеек, прямо посреди этого хаоса, и стала ждать. Глубокие вдохи не помогали справиться с тревогой. Мне следовало просто пойти к нему домой. Следовало просто подняться по ступенькам и постучать в чертову дверь, как я изначально планировала. Это было нелепо. Мои нервы были на пределе. Я читала в интернете, что люди постоянно делали подобные предложения, арендуя помещение и выводя слова на экран, но я не собиралась делать ему предложение или что-то в этом роде.

Я услышала, как кто-то в толпе ахнул, и поняла, что пути назад нет. У меня в кармане завибрировал телефон. Я не стала доставать его, просто подняла глаза и посмотрела прямо на него. Он стоял, засунув руки в карманы своей кожаной куртки, и вертел головой из стороны в сторону, разглядывая фотографии, мелькающие у меня за спиной. Я не могла разглядеть выражение его лица. Не могла понять, был ли он рад или удивлен. С ним невозможно было угадать. Я оглянулась, чтобы посмотреть, что за фото было на экране, когда его голова перестала двигаться и переместилась в центр. На фотографии были мы на мой восемнадцатый день рождения, и на его двадцать второй. Мы провели выходные в Сан-Франциско — я, Дженсен, Роб и наши друзья. Это был замечательный день рождения, последний, который мы провели вместе. На фотографии он нес меня на спине, мои длинные волнистые волосы развевались на ветру, мы смеялись, его лицо было обращено к моему.

Больше всего мне нравилось в фотографиях то, что они запечатлевают наши эмоции. Даже спустя годы после того, как мы сделали этот снимок, после всего, через что мы прошли — душевная боль, борьба, — когда я смотрела на него, я чувствовала счастье, которое мы разделили в тот день. Я прошла от скамеек к центру, поймав по пути его взгляд. Он направился ко мне, все еще держа руки в карманах, пока не подошел вплотную.

— Прости, что так внезапно вывалила это на тебя, — сказала я. — Ну, не совсем. На это ушло много времени, но теперь... Я просто... — Я сглотнула, стараясь не отводить взгляда от его немигающих глаз. — Я люблю тебя, — сказала я. Он перевел взгляд с меня на экран за моей спиной, на его лице появилась улыбка от того, что там было, и он снова посмотрел на меня серьезным взглядом. — И прости. Прости за то, что я была эгоисткой и отгородилась от тебя, когда Криста забеременела. Ты пытался сохранить со мной дружеские отношения, потому что я была твоим лучшим другом, а я подвела тебя. — Я сморгнула слезы, навернувшиеся на глаза. — Прости, что возлагала вину на самую красивую маленькую девочку, которую когда-либо... встречала, — я сделала паузу, переводя дыхание. — И мне очень-очень жаль, что я уехала недавно. — Я снова замолчала, вытирая слезы. — Я лгала сама себе, когда говорила, что это временно. И я лгала, когда говорила, что не могу здесь оставаться.

Я шмыгнула носом и вытерла лицо, сглатывая комок в горле, прежде чем продолжить.

— Прости, что принимала то, что было между нами, как должное, и не сказала, что никогда не переставала любить тебя. Прости, что не сказала тебе, что в тот момент, когда согласилась пойти с тобой на поздний завтрак в первый раз, я почувствовала, что мы снова стали детьми и у нас появился шанс начать все сначала.

Слезы заливали мое лицо, поэтому я снова замолчала, чтобы успокоиться.

— Больше всего мне жаль, что я заставляла тебя чувствовать, что ты недостаточно старался удержать меня, когда все, что ты делал, — это показывал, какого отношения заслуживает каждая женщина. И прости, что не сказала тебе, что тебя достаточно, потому что