Бумажные сердца - Клэр Контрерас

так и есть. Тебя более чем достаточно. — Я вытерла лицо и глубоко вздохнула, и когда поняла, что снова могу говорить без дрожи в голосе, добавила: — И вот теперь я здесь, после того как все испортила, и задаюсь вопросами: не слишком ли долго я тянула? Злишься ли ты? Нужна ли я тебе?

Его улыбка была нежной, когда он сократил расстояние между нами. Он поднял одну из моих рук и медленно, по одному пальцу стянул перчатку, смотря мне в глаза, затем засунул мою руку себе под куртку, прижав к своему сердцу.

— Оно бьется? — Я медленно кивнула. — Значит, я все еще хочу тебя.

Его слова наполняют мое тело, словно наркоз.

— Правда?

— Правда. Он поднес руку к моему лицу. — Ты владеешь моим сердцем. Никто никогда... — Он перевел дыхание, заморгал и покачал головой. — Это... спасибо, — сумел выдавить он дрожащим голосом. — Что насчет работы твоей мечты? — спросил он, прочистив горло.

— Мечты меняются.

— Да? — спросил он тихим голосом, не сводя с меня глаз, в то время как его большой палец описывал круги по моей щеке. Взгляда, полного благоговения и недоверия, которым он смотрел на меня, было достаточно, чтобы воспламенить мое сердце. — Некоторые мечты не сбываются.

— Некоторые — нет, — согласилась я, подавшись навстречу его прикосновению. — Я возвращаюсь. На этот раз навсегда.

— Надеюсь, ко мне домой.

— Ну, прошлой ночью я остановилась в отеле, и с тех пор, как вернулась, я искала квартиру поблизости, но все так чертовски дорого, и я не была уверена, что ты...

— Мия.

— Что?

— Заткнись, — сказал он, прижимаясь своими губами к моим. Он поцеловал меня, как и всегда, — крепко и незабываемо. — Ты перевезешь в мой дом все свои вещи. Мне плевать, если придется ехать в Санта-Барбару и разговаривать с твоими родителями, с Робом и еще с кем-нибудь, от кого тебе, бл*дь, нужно получить разрешение.

Я издала нервный смешок и отстранилась от него.

— Только не говори, что не сказала им, что приедешь... или переедешь? Мия, какого хрена?

— Нет, они знают.

— Хорошо... — начал он, нахмурившись, осматривая меня. — Тогда в чем подвох?

— Что ж, — сказала я, мой желудок перевернулся. — Да, я перееду к тебе.

— Но?

— Я... ну, что ж, только не злись...

Он скрестил руки на груди и пристально смотрел на меня. Так пристально, что мне пришлось сделать шаг назад. Я должна была отправить сообщение, чтобы они выложили фотографию, но мои руки так сильно дрожали, что не уверена, что смогу дотянуться до телефона. Наконец, я сделала глубокий вдох и выпалила.

— Я беременна. В смысле — мы беременны. Ну, технически я беременна, но у нас... будет ребенок?

У него отвисла челюсть.

— Что?

— Я не хотела говорить тебе по телефону и не хотела приезжать и говорить, не будучи уверенной, а потом Оливер сделал анализ крови...

— Оливер знает? — взревел он, — Мия! Какого хрена?!

— Он был там, когда я писала на эту чертову палку!

Дженсен покачал головой, проводя рукой по волосам.

— Только он, Робби и Эль знают об этом, и мои родители, потому что я должна была рассказать им лично. И Виктор, потому что он появился, когда мы обсуждали мою беременность. — Я вздрогнула, когда он бросил на меня полный недоверия взгляд. — Прости, но я просто с ума сходила! То есть мне жаль, что я забеременела, а потом свалила все это на тебя, но мне не жаль, что я забеременела...

Не успела я продолжить фразу, как его рука оказалась на моей шее, и он, глядя на меня с нежностью в глазах, приблизил свои губы к моим и нежно поцеловал.

— Детка, — прошептал он мне в губы. — Я не расстроен, что ты беременна. Я просто хотел, чтобы... — Он выдохнул, большим пальцем проводя по моей влажной от слез щеке. — Я бы хотел быть рядом, когда ты писала на палочку. — Его губы коснулись кончика моего носа. — И сходила с ума. — Он поцеловал меня в лоб. — Я хотел быть рядом на каждом этапе. — Он немного отстранился, чтобы посмотреть на меня. — И я говорю это не потому, что пытаюсь поступить правильно, Мия. Я больше не неопытный парень. Я не собираюсь вступать в брак, потому что от меня забеременела девушка и я должен поступить правильно, потому что в данном случае мне это не нужно. — Он выдохнул и улыбнулся. — Но, черт возьми, ты сделаешь меня самым счастливым ублюдком на свете, если выйдешь за меня замуж.

Я обняла его за шею и рассмеялась.

— Я подумаю об этом.

— Хорошо. — Он наклонился и поднял меня, запечатлев поцелуй на губах. — Может, мне стоит отвезти тебя домой и вдолбить в тебя немного здравого смысла.

— Возможно, именно это тебе и стоит сделать.

— Возможно, я так и сделаю.

Он замолкает, глядя на меня сверху вниз.

— Не могу поверить, что это происходит.

— Знаю. — Я снова поцеловала его. — Прежде чем мы продолжим разговор о сексе и прочем... мои родители стоят вон там.

Выражение его лица было настолько бесценным, что я была рада, что мы снимаем все это на камеру.

— Твою ж мать. Твой отец меня убьет.

— Нет, — сказала я, смеясь. — Он смирился с этим.

Я взмахнула рукой вверх-вниз в качестве сигнала, и все оказались вокруг нас — мои родители, Роб, Хуан Пабло, Виктор, Эстель, Оливер и Оливия, держащая его за руку. Она все время оглядывалась по сторонам, широко раскрыв глаза и улыбаясь. Я попросила Оливера рассказать ей, что происходит, когда он забирал ее из дома Кристы. Дженсену каким-то образом удалось осторожно поставить меня на ноги, пока он в недоумении оглядывался по сторонам. Оливия бросилась ко мне, широко раскинув руки, и я опустилась на колени, чтобы поймать ее в свои объятия.

— Ты вернулась, — сказала она, уткнувшись лицом в мою шею, и ее холодный маленький носик прижался ко мне.

— Я же говорила, что вернусь.

— Я очень рада, что ты здесь. Я скучала по тебе.

— Я тоже скучала по тебе. Очень сильно, — сказала я, слезы потекли по моему лицу на ее волнистые волосы.

— Ты точно останешься?

— Я точно-точно останусь, — сказала я. — И больше никогда не уйду.

Она отступила назад и посмотрела на меня с улыбкой.

— Мы можем делать больше фотографий и устраивать больше вечеринок.

— Очень много, — сказала я, целуя ее в пухлую щечку и опуская на землю.

Оливер подхватил ее, как только ее ноги коснулись земли, и улыбнулся мне.

— Это было великолепное шоу, — сказал он.

— Спасибо всем вам.

— Я же просил не брюхатить