Бумажные сердца - Клэр Контрерас

ДР: Каждый день. Я мечтал ее вернуть, каждый день это приходило мне в голову, и каждый день я думал: «Ну, возможно. Если время будет подходящим, если ситуация будет удачной, если звезды снова сойдутся».

РЛ: Кто-то может сказать, что ты сумасшедший, раз так долго не терял надежды.

ДР: И они были бы правы. Я не утверждал, что нахожусь в здравом уме.

РЛ: Теперь, когда вы снова вместе, сразу же поженитесь или подождете?

ДР: Мы ждали достаточно долго.

РЛ: Как твоя дочь относится к Мие?

ДР: Она ее обожает.

РЛ: Испортились ли у вас с бывшей женой отношения после того, как у тебя начались серьезные отношения с другой женщиной?

ДР: Определенно, нет. Думаю, она рада видеть меня счастливым.

РЛ: Хочешь что-нибудь добавить?

ДР: Возможно, наши души на самом деле распределены в вещах, которые мы любим, и мы полностью потеряны, но с того момента, как она посмотрела на меня, я почувствовал, что меня нашли.

Глава 39

Мия

Мы с Кэрол пришли к соглашению по поводу фотографий, которые она хотела оставить в Метрополитен-музее. Она получила довольно большой заработок за мои работы в обмен на то, что я оставлю права у себя и, возможно, передам в другие музеи. Она также сказала, что поговорит со своим другом из National Geographic и замолвит за меня словечко. Как только я официально закончила работу в Лос-Анджелесе, позвонила Фрэн, и она предложила мне работу в качестве резервного фотографа для некоторых съемок, которые они проводили для журнала, но это была разъездная работа. Я сказала, что дам ей знать. Мне нужно обсудить это с Дженсеном, если он вообще захочет со мной разговаривать.

Я начала читать его книгу и, дойдя до последней страницы, подумала: что за хрень?

— Он прислал мне только половину книги! — сказала я Оливеру, когда мы встретились во время завтрака.

Он рассмеялся.

— Черт, он хорош.

— Нет. Ты читал?

Он нахмурился.

— Похоже, что у меня есть время на романтические книги? Последняя прочитанная книга была о систематической десенсибилизации.

— Боже, какой же ты скучный. — Он пожал плечами. — Я потрясена, Бин. Не знаю, что и думать. Не разговаривать с ним...

— Сводит с ума, — сказал он.

Я кивнула.

— Именно.

Он снова пожал плечами.

— Я счастлив, что он в книжном туре. Он следит за тобой, и мне уже надоело лгать от твоего имени.

— Каким образом он следит за мной?

— Она с кем-то встречается? Поэтому она не отвечает на мои звонки? Ты уверен, что она смотрела интервью? Я позвонил ей, как только получил сообщение от тебя, но она не ответила. Что, черт возьми, там происходит? Может, мне стоит отменить следующую автограф-сессию и приехать к ней, — сказал Оливер, подражая Дженсену.

Мои плечи поникли. Я положила локти на стол и опустила подбородок.

— Я не могу с ним разговаривать, Бин. Я все выболтаю, как только услышу его голос. У меня не получается лгать ему.

Он вздохнул, проведя рукой по своим длинным волосам.

— Это дерьмово, но ты скоро уезжаешь, так что...

Он пожал плечами.

От его слов мне не стало легче. После этого меня тошнило весь день.

* * *

Через пару дней я попросила друзей — своих властных, внушительных, обожающих меня друзей — помочь мне вернуть Дженсена. Роб назвал это: Операция «Верни Дженсена». Это было нелепое название для столь нелепой задачи, так что я согласилась.

— Я просто появлюсь у него на пороге, — сказала я сначала.

Оливер скривил лицо.

— Ты такой раздражающий. Кстати, почему ты здесь? — Спросила я, закатывая глаза.

Он засмеялся.

— Потому что это мой дом, черт возьми!

Черт, он был прав. Мы приехали с Робертом к ним домой, чтобы втроем — он, Эстель и я — могли обсудить мой план, а Оливер вернулся домой, как только мы приступили к делу. Вскоре после этого заявился Виктор, и, хотя я умоляла не впускать его, меня никто не послушал. Негодяи. А потом, конечно же, он сел и высказал свое мнение.

— Представь, ты позвонишь ему и попросишь встретиться где-нибудь, а он окажется на одном из тех свиданий, на которые ходит? — Вик сделал паузу. — Это будет неловко.

— Ты такой засранец, — сказали мы с Эстель одновременно.

— Засранец, который думает наперед.

— Серьезно, кто-нибудь может заткнуть этому парню рот?

Я застонала, зарывшись лицом в ладони.

Последнее, что мне было нужно, — это начать думать об этом. Я знала Дженсена достаточно, чтобы понять, что он не ходит сейчас на свидания. Я знала, что он занят. Но не знала, что он чувствует, ведь я по-прежнему не разговаривала с ним. Мы разговаривали один раз. Один раз, и то потому, что он хотел узнать, смотрела ли я интервью. Я ответила «да» и больше старалась не говорить, потому что боялась, что выдам себя и скажу: «Эй, я беременна твоим ребенком!» Это был односложный разговор. Я все время анализировала наш разговор с того момента, как мы повесили трубку. Это было неловко. Обычно наши разговоры не были неловкими. Он знал, что что-то случилось? Он думал, что я останусь?

— Он думает, что ты останешься, ты ведь знаешь об этом?

Это был Оливер.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Почему он так думает? Мы с ним не разговаривали об этом.

Он пожал плечами, скрестив руки на груди.

— Думаю, он читал между строк.

— Каких строк? Не было никаких строк!

— Полагаю, у него сложилось такое впечатление после последнего вашего разговора.

Я испустила тяжелый вздох. Я так и знала.

— Это неважно, — сказала Эстель. — Все в порядке. У нас есть план.

— Нет, это не так. Может, мне стоит прийти к нему домой, постучать в дверь и просто... поговорить.

— Отстой. — Это был Роберт. Я уставилась на него. Он пожал плечами. — Что? Так и есть. Он дает интервью национальному телевидению, а ты появляешься у него дома. Это отстой.

Я застонала.

— Что, черт возьми, мне еще делать?

— Хочешь, я пойду с тобой? — предложил Оливер.

— Мне не двенадцать, Бин. Я могу сделать это сама.

— Боже, ты еще хуже, чем Эстель. Заткнись и слушай. Я позвоню ему, скажу, что приеду на конференцию или что-то в этом роде, попрошу встретиться со мной где-нибудь, а дальше дело за тобой?

— И что потом? — Спросил Виктор. — Где именно она признается ему в любви? Перед огромной рождественской елкой из фильма «Один дома?»

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Роберт и Эстель рассмеялись, а Оливер