Приручая Серафину - Джиджи Стикс

Не время разбираться с ее хаосом.

— Зачем пришел? — спрашиваю Мико.

— Он будет учить меня хакерству, — отвечает Серафина, глаза горят.

Я игнорирую ее насмешку и смотрю на Мико; тот ерзает на стуле.

— Нашел больницу, где делали первую пересадку. Нью-Джерси. Живой донор — парень, которому на тот момент было ровно восемнадцать, адрес указан кондоминиум в Куинс-Гарденс, за углом, принадлежит Джозефу Ди Марко.

— Его адвокат знал? — вся собственническая злость мгновенно испаряется. — Чего ждем? — говорю я Серафине. — Одевайся, поехали.

— Мико сказал, здание сгорело, до сих пор восстанавливают.

— Черт.

Щиплю переносицу и снова поворачиваюсь к Мико.

— Есть зацепки по второй операции?

— Пока ищу, — Мико пожимает плечом. — Запустил макрос, он ищет фальшивые даты рождения по всем больницам Штатов. Рано или поздно найдем.

Я киваю.

— Отличная работа.

Мико встает, Серафина пытается отдать ему планшет.

— Оставь себе, — говорит он, щеки темнеют.

— Спасибо, — она опускает ресницы и улыбается.

Мико бросает последний взгляд на ее тело и идет к двери. Я даже не виню его: Серафина красива и почти ровесница. Для девятнадцатилетнего девственника она — взрослая загадочная соседка сверху.

Бедный Мико. Она сожрет его и выплюнет клочьями.

Жду молча, пока дверь не захлопнется. Едва щелкает замок, я шагаю к Серафине и рывком поднимаю ее за руку.

— Ни слова.

Вывожу ее на балкон и тащу вверх по железной лестнице на террасу крыши.

Снизу доносится гул машин, приглушенный яростью, что колотится в висках. Бомонт раскинулся за перилами, небоскребы купаются в утреннем свете. Отпускаю ее руку и сверлю взглядом ее спокойное, почти пустое лицо.

— Что, по-твоему, ты творишь? — шиплю.

Она округляет глаза с притворным удивлением.

— В смысле?

— Мико под запретом, — рычу. — Он хороший парень, и я не позволю тебе водить его за нос.

Она склоняет голову и смотрит на меня снизу вверх сквозь густые светлые ресницы.

— Я не...

— Хватит нести херню, — обрываю ее. — Если тебя что-то бесит, разбирайся со мной. Не впутывай Мико. Он слишком молод для твоих игр.

Ноздри Серафины раздуваются. Она открывает рот, чтобы возразить, и я в два шага сокращаю расстояние, обхватываю ее горло ладонью.

Глаза ее распахиваются, она ахает, грудь резко поднимается. Соски выпирают сквозь ткань моей рубашки, хотя утро теплое.

Щеки заливает румянец, зрачки расширяются. Под моими пальцами бешено стучит пульс, и моя кровь вскипает желанием. Чертова женщина. Даже когда выводит из себя, все равно заставляет меня звереть.

— Перестань вести себя как ревнивый бойфренд, — выдыхает она. — Это был просто разговор.

Мои пальцы сильнее сжимают ее горло, вырывая тонкий всхлип. Я наклоняюсь к самому уху.

— Пять лет ты заманивала мужчин на смерть. Пять лет знала, что сказать и как встать, чтобы они клюнули. Мико — ребенок. Он не заслужил твоих манипуляций.

Она резко откидывает голову назад, глаза сужаются в злобные щелки, красивое лицо искажается откровенной ненавистью. Наверняка уже прикидывает тысячу способов, как меня прикончить, я ведь видел ее рисунки. Мелкая дьяволица старательно подписала жертву, чтобы не осталось сомнений, о чьем изуродованном теле она мечтает.

— Ты меня не хочешь, — выдыхает она прерывисто. — Мне нельзя Мико. Так чего ты вообще хочешь?

Отличный вопрос.

Я хочу, чтобы Серафина извивалась подо мной, ее прекрасное лицо корчилось от смеси боли и наслаждения. Хочу ее крики, кожу, покрытую моими следами, стирающими воспоминания обо всех тех ублюдках из ее прошлого. Хочу ее разум, тело, душу.

Мысль врывается непрошеная и нежеланная. Я пытаюсь ее задавить — бесполезно. Серафина все еще здесь, прижатая ко мне, сердце колотится, взгляд прожигает насквозь.

Такого желания к женщине я никогда не испытывал. Невинная и коварная одновременно, ранимая и сильная. Опьяняющая смесь, от которой мои собственные правила рассыпаются в пыль.

— Чего я хочу? — рычу.

Ее глаза темнеют, она подается вперед так близко, что губы почти касаются. Рука на горле расслабляется, я провожу большим пальцем по ее нежной челюсти.

— Я хочу спасти тебя, Серафина. Хочу приручить в тебе эти смертельные инстинкты, чтобы ты наконец жила той жизнью, которой заслуживаешь.

Ладонь сама собой скользит ниже по изгибу шеи, по склону плеча, по округлости бедра. Я понимаю, что делаю, и резко отдергиваю руку.

— Если тронешь Мико — убью. Поняла?

Она кивает, губы дрожат.

— Хорошо.

Отступаю, жалея, что не заставил ее одеться до этого разговора.

— А теперь садись на коврик. Начнем с дыхательных упражнений.

Серафина смотрит на меня еще несколько долгих секунд, потом молча отворачивается. Я провожаю ее взглядом и давлю в груди острый укол сожаления. Поддаться желаниям было бы эгоистично и опасно; она не готова к тому, что я могу с ней сделать.

Я вытащил ее из лап одного чудовища, чтобы не отдать другому. Она никогда не должна узнать, что прячется за моим туго натянутым фасадом контроля.

ГЛАВА 44

СЕРАФИНА

Лерой заставляет меня медитировать на террасе часами. Безмолвное наказание за то, что я подобралась слишком близко к его драгоценному Мико.

Когда жалуюсь на голод, он приносит батончики и сок. Когда говорю, что не могу сосредоточиться, хватает меня за виски и заставляет повторять мантры, пока все мысли об его убийстве не вылетают из головы.

Он бесит.

Я даже не флиртовала с Мико. Ну, почти. Ровно настолько, чтобы Лерой понял: у меня есть варианты, и я не собираюсь вечно ждать, пока у него отрастут яйца. Половина времени он ведет себя так, будто я хрупкая девственница. Другая половина, дает мне крохи того, чего я хочу, и тут же заставляет чувствовать себя виноватой.

Красивый, опасный, заботливый, все, что девушке нужно, но он упорно не желает признавать, что хочет меня. Дразнит.

Я же вижу, как его взгляд цепляется за мои губы, скользит по телу, вижу, как встает член, стоит мне подойти ближе. А стоит посмотреть на другого, он превращается в козла. Он хочет меня. Что бы ни говорил.

Если Мико нельзя использовать, найду кого-нибудь другого.

— Серафина.

Резкий голос вырывает меня из мыслей, я открываю глаза. Лерой сидит напротив на коврике, ладони лежат на скрещенных ногах. Лицо непроницаемое, но кожа горит под жаром его взгляда.