Приручая Серафину - Джиджи Стикс

Паоло мотает головой из стороны в сторону.

— Значит, если закрыть глаза и послушать дрель на максимальных оборотах, можно представить, что ты снова загнал в угол орущую женщину.

— Ты больная, — хрипит он.

— Зато честная, в отличие от тебя.

Я снова жму на курок и прижимаю рукоять дрели к его члену, позволяя вибрации делать свое дело. Вопли Паоло сливаются с воем дрели в жуткую какофонию.

Слезы текут по его сальному лицу, он корчится и бьется на стуле. Мой взгляд мечется от его искаженной болью физиономии к растущему члену, а между бедер у меня все быстрее стучит пульс.

— Ради бога, — кричит он. — Пожалуйста, хватит!

— А где был твой бог, когда ты пихал свой член ей в горло? Надо было раньше думать.

Член Паоло удлиняется и толстеет, становится раз в четыре больше прежнего. Я отпускаю курок, мои глаза расширяются.

— Ух ты, — шепчу я. — Значит, ты из тех, кто не показывает товар сразу?

— Серафина, — рычит Лерой.

— Для грязного старика довольно большой.

Паоло всхлипывает. Я щелкаю зубами.

— Нет! — кричит он.

Смех пузырится у меня в груди.

— Не бойся. В рот я его не возьму.

Я почти слышу, как Лерой выдыхает с облегчением, но мне сейчас важнее дать Паоло то, что он заслужил. Одной рукой я обхватываю его стояк.

— Впечатляет, — шепчу я достаточно громко, чтобы Лерой услышал. — Такой толстый, что пальцы не сходятся.

Паоло застывает, все его тело дрожит.

Я медленно, почти благоговейно провожу по стволу.

— Пожалуйста, хватит, — шепчет он.

Лерой что-то бурчит, но не вмешивается.

Переворачиваю дрель, нацеливаю сверло прямо в щель на головке. Паоло дергается и орет, наконец-то поняв, что его ждет.

— Так рада, что ты такой длинный и толстый, иначе бы не вышло.

Его ноги дергаются, но пристегнуты к стулу. Он пытается поднять бедра — тоже пристегнуты. Как ни извивайся, от дрели не уйти.

Мотор пока выключен, когда я приставляю сверло к отверстию, а он уже плачет, будто оно работает. Ввожу примерно на дюйм, дальше упирается, но одного легкого нажатия на курок хватает, чтобы войти глубже.

Вибрация отдается в пальцах, кровь хлещет мне на кожу, но это ничто по сравнению с тем, как в ушах звенит от его воплей. Месть Паоло насыщает почти все мои чувства.

Я смакую миг абсолютной власти.

Тогда, много лет назад, когда пряталась за дверью папиного кабинета, я и представить не могла, что получу такое сладкое возмездие. Хочу отправить эту красивую картинку той девочке, которой когда-то была, чтобы она знала: ад, который ей предстоит пережить, не вечен.

— Вот так, — говорю я, повторяя слова из моего кошмара. — Бери. Бери все, как послушная маленькая шлюшка.

Дрель вгрызается все глубже в ствол, и когда она входит полностью, крики Паоло внезапно стихают.

Видимо, впал в шок.

Я двигаю дрель туда-сюда в его уже обмякшем члене, в такт толчкам, что преследуют меня во снах. Кровь все еще хлещет, пропитывает джинсы, растекается по полу.

Выстрел оглушает меня, обрывая наслаждение.

Поднимаю глаза, посреди лба Паоло аккуратная дырочка.

Прежде чем успеваю возмутиться, сильные руки хватают меня за плечи и разворачивают. Лерой смотрит сверху вниз, глаза все еще пылают. Его губы сжимаются в тонкую полоску, на висках вздуваются вены. Мой взгляд скользит ниже, к бьющимся артериям на шее, и я невольно стону.

— Ты трогала его член, — рычит он.

Только открываю рот, чтобы огрызнуться, как его губы жестко впиваются в мои.

ГЛАВА 47

ЛЕРОЙ

Что, блядь, она творит?

Я с нетерпением ждал, когда она просверлит ему сердце, но стоило ей начать заигрывать с этой мразью, как осознание вонзилось в меня острее любого ножа.

Она нарочно пытается вывести меня из себя.

Это ее ответ на то, как я пригрозил ей из-за манипуляций с Мико.

Я стискиваю зубы, глаза сужаются в щелки, пока ее тонкие пальчики скользят по чужому члену.

Достаю пистолет.

Паоло Рошас сейчас умрет.

— Серафина, — рычу я.

Она делает вид, что не слышит, но я успеваю заметить краешек ее ухмылки, когда она наводит сверло прямо на головку.

У меня отвисает челюсть.

Неужели она собралась…

Сверло скользит в мочеиспускательный канал, разрывая плоть. Рошас орет, и этот звук бьет мне прямо в яйца.

Я не могу отвести взгляд.

Когда она включает мотор, в животе все скручивает от ужаса, а член наливается такой тяжестью, что в голове мутнеет.

Дышу чаще.

Я разрываюсь между желанием пустить пулю в башку этому ублюдку и желанием наброситься на Серафину.

Что за демона я выпустил на свободу?

Раньше я думал, что Серафина — ангел-мститель.

А она прекрасная маленькая дьяволица, присланная специально, чтобы утянуть меня в самые темные глубины разврата. И я пойду за ней во все семь кругов ада.

Кровь брызжет ей на лицо, на шею, покрывает алым, но она даже не выходит из своего блаженного транса. Она трахает ствол медленными, чувственными движениями, используя хлещущую красную жидкость как смазку.

Серафина так глубоко в своем наслаждении, что не замечает: Рошас уже перестал кричать.

Зрелище ее экстаза раскаляет мне кровь до кипения.

Это я должен заставлять ее улыбаться.

Это я должен дарить ей такой кайф, а не мучения этого сального ублюдка.

Его эрекция едва спадает к тому моменту, когда она встает, хотя кровь все еще хлещет из глубокого отверстия, которое она просверлила.

Я поражен ее точностью. Еще больше поражен тем, как она довела меня до точки, где разум просто испарился. Убив своего соперника, я пересекаю комнату, хватаю ее за руку и разворачиваю к себе. Кровь гудит в ушах, заглушая все. Она забралась мне под кожу так глубоко, что я, похоже, уже ее марионетка.

Мысль о том, что я теряю контроль, взрывает во мне ярость, и я впиваюсь в нее жестким, стремительным поцелуем. Пальцы вплетаются в ее волосы, хватают за корни и рвут так, что она ахает.

Когда я отрываю губы, она смотрит на меня снизу вверх: зрачки расширены до предела, от голубых радужек остались тонкие кольца. Кровь, брызнувшая на ее красивое лицо, делает ее дикой, и это только усиливает ее притяжение.

Ее губы приподнимаются в безмолвном вызове, и каждый инстинкт во мне рычит приручить эту маленькую демоницу, сделать своей.