Приручая Серафину - Джиджи Стикс

— Да?

— Ты не делала дыхательные упражнения, — говорит он.

Пожимаю плечами.

— Думала.

— О чем?

— О том, что должна извиниться, — вырывается раньше, чем успеваю прикусить язык.

Он чуть наклоняет голову.

— Надо было сразу одеться, когда я впустила Мико. Неправильно с моей стороны было дать ему надежду.

Он молча смотрит несколько секунд, потом спрашивает: — И?

— И я прошу прощения.

— Принимаю.

Лерой поднимается и протягивает мне руку.

— Но тебе нужно научиться контролировать порывы. Первое правило, думать, прежде чем делать.

Киваю, вкладываю ладонь в его ладонь и позволяю поднять себя. Не жалею, что пыталась вызвать у него ревность. А вот использовать Мико было подло. Он снял с меня ошейник, и без его поисков мы бы не продвинулись в моей мести и наполовину.

Лерой спускает меня вниз, чтобы я наконец оделась, потом подает бранч: огромную испанскую тортилью и гору зеленого салата. После еды мы идем в одну из его квартир этажом ниже. Пол устлан толстыми черными матами, целая стена в зеркалах.

Взгляд скользит по рядам свободных весов, тренажерам и боксерским грушам на стойках.

— Что это за место?

— Здесь мы с Мико тренируемся, когда идет дождь, — Лерой обводит комнату рукой. — И здесь ты будешь накачивать сухую мышечную массу и сбрасывать лишнюю энергию.

— Я не энергичная.

Он поднимает бровь и смотрит на меня.

Я выдерживаю взгляд. Куратор, которого нанял отец, поставил мне в камеру кардиотренажер, чтобы я могла делать кардио, оставаясь прикованной к стене, и заставлял отжиматься и приседать. Если не выполняла норму повторений, включал ошейник. От одной мысли, что этот старый извращенец заставлял другую девочку заниматься без лифчика, хочется выжечь ему глаза током, пока они не лопнут искрами.

Лерой кладет ладонь мне на плечо и подводит к груше на стойке.

— Стой тут.

Исчезает в соседней комнате и возвращается с двумя парами боксерских перчаток.

— Надевай.

Сует их мне в руки. Откуда он вообще знает мой размер?

— Я научу тебя бить. Каждый раз, когда почувствуешь злость, спускайся сюда и вымещай ее на груше.

Натягиваю перчатки. Лерой отходит в сторону и наблюдает, как я вгрызаюсь кулаками в грушу. Представляю, как молочу отца по печени, пока он не завоет о пощаде. Отец превращается в Грегора, Грегор в Самсона. Я так глубоко в фантазиях о мести, что остальная комната исчезает.

— Правый хук у тебя неплохой, — голос Лероя вырывает меня из транса. — А левый надо подтянуть.

Он заходит сзади, поправляет стойку, показывает технику. Жар его тела обволакивает меня, пространство наполняется его мужским запахом. Что он там говорит, до меня не доходит, все внимание на нем одном.

— Давай еще раз, — говорит он.

Бью левой и бросаю взгляд на Лероя в поисках одобрения. Он качает головой и снова подходит поправлять. На этот раз, когда повторяю, он кивает.

— Хорошая девочка.

Похвала бьет прямо в клитор, щеки вспыхивают жаром, вся кровь устремляется вниз, туда, где уже все ноет. Лерой скрещивает руки на груди и смотрит так, будто прекрасно знает, о чем я сейчас думаю.

— Уверена, что у тебя нет лишней энергии? — спрашивает он.

Хмурюсь и снова вгоняю кулак в грушу, представляя, что это он. Какой же козел.

— Ты усыновил Мико?

В мыслях всаживаю апперкот в его воображаемое лицо. Груша-Лерой отшатывается.

— Не совсем. Семья не всегда строится на крови, — отвечает он.

Перевожу взгляд на настоящего Лероя и тут же возвращаюсь к мешку.

— Это как?

— Он попросил забрать его оттуда.

Дыхание застревает в горле.

— Он был... как я?

Черты Лероя каменеют.

— Не пленник, но место было дерьмовое. Я не мог отказать.

— Почему?

— Потому что, когда я был в еще худшем положении, кто-то тоже обо мне позаботился.

Киваю, горло сжимается, перед глазами стоит мальчишка над умирающим мужчиной с пистолетом в руке, комната в крови. Наставник Лероя вошел бы точно так же, высокий, черный, властный, как сам Лерой в подвале. Глаза щиплет, я отчаянно ищу, о чем бы заговорить.

— Ты учил Мико хакерству? — пробую высокий кик, мешок раскачивается.

Лерой усмехается.

— Он уже умел. Я только купил железо, чтобы отточить талант.

— Ты правда его любишь, да?

— Конечно. Он мне как младший брат.

Я замираю, кулак застывает. Его слова обвивают горло кожаным ремнем. Если спасение младшего во время работы делает его семьей, то этим ли объясняется, почему Лерой все время отталкивает меня?

Не поворачиваясь к нему, спрашиваю: — Значит, я для тебя младшая сестра?

— Нет, — отвечает Лерой. — Ты другое.

— Что именно?

Он кладет руку в перчатке мне на плечо и опускает губы к самому уху: — Продолжай бить.

Волоски на затылке встают дыбом. Я вбиваю серию резких джебов, едва сдерживаясь, чтобы не огрызнуться. Воображаемый Лерой отшатывается от каждого удара, а настоящий стоит сбоку и наблюдает.

— С ножом было бы куда приятнее, — цежу сквозь зубы.

— Все еще злишься?

— Ага. — Левый кулак врезается в грушу. — Мешки не кровоточат.

Он выдыхает короткий смешок.

— Хочется кого-нибудь прирезать?

— Не то слово, — бурчу и вгоняю правый хук.

Лерой кладет обе руки мне на плечи.

— Остынь, попей воды и пошли со мной. Если тебе нужна кровь, у меня есть именно то, что надо.

ГЛАВА 45

ЛЕРОЙ

К окраинам Бомонта мы подъезжаем уже в сумерках. Серафина проспала почти всю дорогу: день жесткой тренировки вымотал ее в хлам. Я хотел проучить, и получилось. После зала она даже не заикнулась о своей обычной «награде».

Последние лучи солнца окрашивают небо в кроваво-красный, напоминая о той ночи в покере. Бросаю взгляд на пассажирское сиденье и невольно улыбаюсь своей невинной маленькой серийной убийце. Она свернулась калачиком, ноги на сиденье, голова прижата к стеклу.

Ангел. Темный ангел. Падший ангел. Ангел-мститель. Мой ангел. Хочу убрать кофейные пряди с ее лица, но стоит только прикоснуться, и последняя нитка моего самоконтроля лопнет.

Мне не понравилось, как она использовала Мико, чтобы разжечь во мне ревность, хотя частично сработало. Отрицать чувства бессмысленно, но причин держать ее на расстоянии больше, чем достаточно.

Она именно та женщина, из-за которой я теряю равновесие. Связаться с ней значит потерять контроль.

Одну полную минуту