Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

есть, а у остальных здесь — нет. Этого должно было хватить, чтобы помочь мне выиграть гонку, если я смогу понять, как использовать его магию.

Но вместо того чтобы раскрыть всё это, я сказала:

— Я близка.

Фэйрфакс рассмеялся.

— Близка к чему? К младшему Ковингтону?

Я замешкалась. И этим выдала себя. Увидев его довольную ухмылку, я потянулась к дверце машины.

— Подожди. Ты ведь не думала, что я оплачу твоё обучение в этой школе, рискну тем, что дикий дракон устроит здесь хаос, не обеспечив себе хотя бы какую-то гарантию, что получу желаемое?

Этот человек был совсем не тем, с кем я разговаривала на гонке. Возможно, мама была права — мои надежды ослепили меня и не дали увидеть реальность. Моя рука замерла на ручке двери.

— Я надеялся, что выбранная для тебя соседка даст мне больше информации, но, увы, всё пошло не по плану.

— Скарлетт? Она ваш шпион?

— Нет, дорогая, это ты. Или ты забыла?

Он сцепил руки и повернулся ко мне более прямо. В машине по-прежнему было холодно, но теперь я вспотела.

— Скарлетт думает, что отчитывается герцогу, а не мне. Её письма были такими же редкими, как и твои, но из них стало ясно, что ты и Ковингтон бываете вне школы допоздна и вас видели вместе в поезде.

Моё лицо запылало. С самого начала мы оба знали, что Раш может узнать Мифа, так что это был риск, на который мы сознательно пошли.

— Он вспомнил Мифа. Он собирался раскрыть моего дракона, но я… предотвратила это.

Звучало неубедительно, но я была настолько зла, что мне было почти всё равно.

— И была ночная гонка, пришли власти. Я возвращалась с ним на поезде. Вот и всё.

И, не сдержавшись, добавила:

— Скарлетт им увлечена. Конечно, ей кажется, что между нами что-то есть. Она ревнует.

Эта мысль отозвалась во мне странным удовлетворением. Должно быть, она видела, как мы однажды возвращались из логова. Я сдержала желание улыбнуться.

— Тебе смешно? — спросил Фэйрфакс.

— Нет, сэр.

Каким бы двуличным он ни был, он всё ещё платил за моё обучение здесь. Если у меня был хоть шанс узнать больше о магии, мне нужно было остаться студенткой Колледжа Кардан Лотт.

— Хорошо. Итак, Аривель, скажу прямо: у тебя остался один семестр, чтобы выяснить, как Ковингтон побеждает, и использовать это знание, чтобы обыграть его.

— Почему так важно его победить?

Фэйрфакс фыркнул.

— Потому что никто не должен выигрывать, жульничая. Или один семестр здесь уже исказил твоё представление о добре и зле?

Я сжала переносицу, чтобы не закатить глаза. Он снова пытался разыграть из себя нравственного человека, думая, что я всё ещё достаточно наивна, чтобы ему верить.

— Нет. Я найду ваши ответы, сэр.

— Вот это настрой. И я бы посоветовал, если между тобой и этим Ковингтоном ничего нет, постараться, чтобы что-то появилось. Это звучит как отличный способ узнать его секреты.

Моё перекошенное лицо заставило его усмехнуться.

— Что бы ты ни делала, делай это быстро. Мне нужен ответ. Мне нужно решение.

Он кивнул, давая понять, что разговор окончен, и я выбралась из машины.

В общей комнате той ночью царило веселье: бутылки шампанского открывались с хлопками, раздавался громкий смех, а за столами шли шумные партии в вист и покер.

Ванья, хихикавшая над чем-то, что сказал Прескотт, резко обернулась со своего места у камина и поманила меня.

— Я гадала, куда ты пропала. Сыграй с нами!

Я не хотела играть в карты.

Я играла в карты.

Я проигрывала, почти не обращая внимания на те карты, что мне сдавали. Спустя какое-то время наконец пришло время ложиться спать. Ванья покраснела, когда Прескотт пожелал ей счастливой Ночи Разрыва.

— Пусть в твоей самой тёмной ночи будут звёзды, — ответила Ванья, и её щёки налились сливовым цветом.

Поднимаясь по лестнице, она схватила меня за руку.

— Я правильно сказала? Это ваше благословение на Ночь Разрыва?

— Да.

У меня не хватило духу сказать ей, что люди нашего возраста обычно не используют формальное благословение. Вместо этого я толкнула её локтем.

— Прескотт?

Она шлёпнула меня по руке.

— Мне нельзя никого любить, помнишь?

Я приподняла брови.

— Ты ему это сказала?

К моему ужасу, она закрыла лицо руками и прислонилась к каменной стене.

— Нет, — простонала она сквозь пальцы. — Никто больше не знает, кто я.

— Принцесса?

— Отвергнутая принцесса.

Я положила руку ей на спину, и она снова начала подниматься по лестнице.

— Один отказ не может определить всю твою жизнь.

— В моей культуре быть отвергнутой своим суженым хуже смерти. Это и есть смерть. Теперь никто не может на мне жениться. Что? — добавила она, заметив выражение моего лица.

— Твой отец отправил тебя сюда, подальше от твоей культуры. Здесь другие правила.

Я пожала плечами. Я и правда почти ничего не знала о её культуре, такой закрытой от нашей.

Она тихо фыркнула.

— Мой отец был в ужасе. Он отправил меня сюда в изгнание. В наказание.

Из её губ вырвался всхлип.

— Но это самое весёлое время в моей жизни, и мне из-за этого стыдно.

Я обняла её за плечи, когда мы свернули в наш коридор. У двери нашей комнаты я посмотрела ей в глаза.

— Мы все верим в то, чему нас учили с рождения, — сказала я, вспоминая законы о драконах и наездниках, в которые всегда верила. — И узнать, что это неправда, — это как если бы земля ушла из-под ног. Но лучше жить в разрушенном мире, чем в мире, который является ложью.

Она моргнула, глядя на меня сквозь слёзы.

— Глубоко, Ари.

Полуулыбка.

— Ты звучишь как Энпленкурт.

Она махнула рукой вперёд и, подражая походке нашей преподавательницы, вошла в комнату.

Я фыркнула и последовала за ней.

Под подушкой, под согнутой карточкой, лежала записка: «Полночь, там же».

Когда Ванья уснула, я выскользнула из комнаты. Моя самая тёплая зимняя куртка не спасала от пронизывающего холода, пробирающегося под воротник и в рукава, пока я шла к логову. Фонарь в моей руке поскрипывал, покачиваясь из стороны в сторону в дрожащей руке.

Внутри логова лунный свет падал через отверстие в потолке, давая ровно столько света, чтобы я могла различить силуэт Раша, ожидающего на другой стороне огромной ротонды.

— Наш транспорт ждёт прямо здесь, — сказал он, отрываясь от стены.

— Мы полетим? Но нас двое.

— Держу пари, твой отец гордится твоими математическими способностями.

— Он мёртв.

Раш остановился так резко, что я врезалась в него, уткнувшись руками