Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

империй. О чем она думала? О предложении Царя? «Министр ягодных дел»… Звучит масштабно. В столице дворцы из камня, а не из льда. Там тепло. Там балы, интриги и бюджеты, которые можно осваивать веками.

А здесь? Грязь, навоз, медведь в скатерти и я — бывший старик с комплексом бога и недвижимостью в зоне вечной мерзлоты.

«Она уедет, — мысль была холодной и острой, как сосулька в сердце. — Она построила здесь систему. Наладила процессы. Кризис миновал. Для такого менеджера, как она, это означает одно: проект закрыт. Пора двигаться дальше, к новым рынкам».

Я не мог этого допустить. Не потому, что без нее мой лед снова почернеет. А потому, что без её ворчания про «дедлайны» и «рентабельность» моя вечность станет просто бесконечной пыткой тишиной.

Мне нужно было сделать контрпредложение. Такое, которое перебьет ставку Царя. Мне нужна была презентация топ-уровня.

Я тихо подошел к ней со спины. Снег под моими ногами даже не скрипнул — старые привычки умирают тяжело.

— Проводишь анализ логистических путей отхода, Мария Викторовна? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал иронично, а не умоляюще.

Она не вздрогнула. Только плечи чуть опустились, словно она сбросила невидимый груз.

— Оцениваю перспективы, Велемир. Рынок здесь узкий. Савельев нейтрализован, Боярин в тюрьме. Скучно становится. Динамика падает. А любой бизнес, который не растет — умирает. Это закон.

Она повернулась ко мне. В её глазах отражались звезды, и я увидел в них ту самую тоску по масштабу, которая гонит завоевателей за горизонт.

— Тебе здесь тесно, — констатировал я.

— Мне здесь… уютно, — она грустно улыбнулась. — И это пугает. Уют — это болото для профессионала. Я привыкла воевать, строить, пробивать головой стены. А тут… Настя пристроена, Иван — человек (почти), Маманя считает деньги. Я становлюсь лишним звеном в этой пищевой цепочке.

— Ты никогда не будешь лишней, Мария. Но ты права. Деревня для тебя — песочница.

Я протянул ей руку. Моя ладонь была горячей, но магия, спавшая внутри, отозвалась покалыванием.

— Держись за кафтан, генеральный директор. Мне нужно показать тебе кое-что. Локацию для переговоров, которая соответствует твоему уровню амбиций.

— Опять в подвал? — она скептически выгнула бровь. — Или на чердак к летучим мышам?

— Выше, Мария. Гораздо выше.

Она вложила свою руку в мою. Я сжал её пальцы, чувствуя, как привычный разряд тока проходит через нас, замыкая цепь.

— Держись крепче. Трансфер будет быстрым.

Я ударил посохом о землю. Мир вокруг нас свернулся в сияющую спираль. Деревня, грязный двор, запах пирогов — всё исчезло. Нас подхватил вихрь Замерзшего Водопада Времени — транзитной зоны, доступной только высшим сущностям. Мы неслись сквозь потоки света и тьмы, и я чувствовал, как Мария прижимается ко мне, ища опору.

Через мгновение всё стихло.

Мы стояли на Пике Северного Сияния.

Это была самая высокая точка моего мира. Вершина, пронзающая стратосферу. Здесь не было ветра, не было звуков, не было воздуха в привычном понимании — только чистая, звенящая магия. Под нашими ногами расстилалось лоскутное одеяло облаков, а над головой…

Над головой пылал космос. Огромные, разноцветные ленты Авроры текли по небу, как реки расплавленного неона. Они гудели, пели, переливались от изумрудного к фиолетовому.

Мария отпустила мою руку и сделала шаг вперед, к самому краю ледяного утеса.

— Ого… — выдохнула она. И это «ого» стоило дороже, чем все дифирамбы дьяка Крючкотвора. — Велемир… это что, твой пентхаус?

— Это крыша мира, Мария. Отсюда видно всё. И прошлое, и будущее. И все рынки сбыта, до которых ты так жадна.

Она смотрела на сияние, и я видел, как в её голове уже щелкают шестеренки.

— Слушай, — она обернулась ко мне, и её глаза горели азартом. — А здесь постоянный ветровой поток? Если поставить каскад ветряков на магической тяге, мы сможем экспортировать энергию даже в соседние измерения! Это же колоссальный ресурс!

Я рассмеялся. Громко, искренне, так, что ленты сияния дрогнули.

— Ты неисправима. Я привел её на свидание с вечностью, а она планирует построить электростанцию. Смотри не на ресурс, Мария. Смотри на красоту. Она принадлежит мне. А значит, я могу распоряжаться ею по своему усмотрению.

Я подошел к ней вплотную. Здесь, на вершине, я не чувствовал себя человеком. Я снова был богом, но богом, который готов положить свое бессмертие к ногам смертной.

— Ты хотела управлять климатом в теплице? — тихо спросил я. — Ты хотела гарантий? Стабильности? Власти над стихией?

Я поднял руку. Северное сияние начало скручиваться, стекаясь к моей ладони. Свет уплотнялся, кристаллизовался, превращаясь в материю. Через секунду на моей ладони лежало не кольцо. Это была сложная, многомерная структура из живого льда и света, похожая на снежинку, внутри которой горело маленькое солнце.

Ключ от Времен Года.

— Я предлагаю тебе не просто должность, Мария. Я предлагаю тебе контрольный пакет акций на весь сезонный цикл. Стань Хозяйкой этого леса. Хозяйкой Зимы… и Весны. Моей женой и соправительницей.

Мария смотрела на Ключ, как завороженная. Она протянула руку, но не коснулась его.

— Соправительницей? — переспросила она. — Это значит… равные права подписи?

— Абсолютно. Ты сможешь вызывать метели и останавливать их. Ты сможешь заставлять цветы цвести в январе, не прибегая к помощи навоза и серы. Ты будешь повелевать всем, что есть в моих владениях. Включая меня.

Я сделал паузу, глядя ей в глаза.

— Контракт бессрочный, Мария. Пункт о расторжении отсутствует. Это сделка на вечность. Бонусом идет бессмертие, неограниченный доступ к магическим ресурсам и… — я позволил себе легкую усмешку, — эксклюзивное право пользования моим ледяным телом. Которое, смею заметить, теперь вполне теплое.

Мария молчала. Она смотрела то на Ключ, то на меня. Я видел, как в ней борются чувства. Страх потерять свободу и желание обрести дом, которого у нее никогда по-настоящему не было.

— Мелкий шрифт, — наконец произнесла она. — Где подвох, Велемир? Боги не раздают такие подарки просто так.

— Подвох в том, что тебе придется терпеть меня, — честно ответил я. — Мой холод, мое высокомерие, мою привычку замораживать всё, что мне не нравится. И тебе придется отказаться от мысли вернуться в тот мир, откуда ты пришла. Или уехать в столицу к Царю.

— К Царю я и так не собиралась, у него вилка десертная грязная была, — фыркнула она. — А тот мир… там я умерла, Велемир. Там у меня остались только отчеты и одиночество. А здесь… здесь у меня медведь, свиньи и ты.

Она подняла глаза. В них больше не было калькулятора. В них была женщина, которая устала быть сильной в одиночку.

— Велемир, это, конечно, щедро. Прямо аттракцион невиданной щедрости.