Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

На поверхности блюда рябь сменилась четкой картинкой. Я увидела кабинет в столице. Дьяк Крючкотвор сидел за столом, заваленным свитками, и махал нам рукой. Рядом с ним стояла ваза с нашей клубникой.

— Слышу вас отлично, Мария Викторовна! — пропищал голос дьяка из блюдца. — Царь уже занял место в ложе! Весь город на площади собрался! Ждем шоу!

— Шоу будет, Аполлон Иванович, — я подмигнула отражению. — Отбой до завтрашнего утра.

Яга сложила свои «гаджеты» в ступу.

— Ну, бывай, Марфутка. Пойду и я, перышки почищу. Завтра день тяжелый. Ты, главное, не дрейфь. Свадьба — это не война, тут пленных не берут, тут всех кормят.

Она улетела, оставив за собой шлейф из искр.

Я осталась одна. Внизу, в саду, стоял Велемир. Он не видел меня, но я знала, что он чувствует мое присутствие. Он поднял руку, и с яблони, которая росла у забора (и которую он заставил зацвести час назад), сорвался вихрь белых лепестков. Они закружились в воздухе, как снег, но теплый и ароматный.

— Романтик, — хмыкнула я, но сердце сладко сжалось.

Техническая часть была завершена. Логистика налажена, охрана на посту, враги нейтрализованы (один в тюрьме, другой в бочке). Завтра — запуск главного проекта моей жизни. И на этот раз пути назад нет. В смете не предусмотрена графа «побег».

— Надеюсь, я не забыла внести в план пункт «Счастливый конец», — прошептала я, глядя на лепестковый снегопад. — Хотя, с таким мужем и таким медведем… мы этот конец сами напишем. И заверим печатью.

Я спустилась вниз. Завтра я стану женой Бога Зимы. Но сегодня мне нужно было просто выспаться. Потому что даже богиням нужен здоровый цвет лица перед камерами.

Глава 45

Свадьба века и «Клубничный Король»

Утро главного слияния капиталов в моей жизни (в просторечии — свадьбы) началось не с пения птиц и не с нежных лучей солнца. Оно началось с того, что Маманя попыталась приколоть фату к моей голове с помощью сапожной шила, приговаривая, что «так надежнее будет, чтоб ветром не сдуло».

Я стояла посреди горницы, превращенной в филиал гримерки Большого театра. Передо мной вместо зеркала Настя держала огромный медный поднос, надраенный до такой степени, что в нем можно было рассмотреть каждый нервный тик на моем левом глазу.

— Маманя, отставить членовредительство! — я перехватила руку матери. — Мы крепим фату на шпильки, а не на гвозди! Это же голова генерального директора, а не стропильная балка!

— Да я ж для крепости! — всхлипнула Маманя, утирая слезы счастья краем передника. — Марфушенька, ты глянь на себя! Красота-то какая! Прямо царица полей!

Я посмотрела в поднос. Ну что сказать… Брендбук был соблюден до последней запятой.

На мне было то самое платье. Белое, расшитое речным жемчугом, с пышными рукавами и корсетом, который держал осанку лучше, чем страх перед налоговой. Но главным элементом был логотип. На груди, там, где у обычных невест бьется трепетное сердце, у меня красовалась вышитая рубиновым бисером клубника. А по подолу, золотой вязью, шел слоган нашего холдинга: «Слаще только любовь».

— Кернинг всё-таки поплыл на слове «любовь», — вздохнула я, поправляя складку. — Но для целевой аудитории сойдет. Настя, доклад по обстановке!

Настя, одетая в нарядное голубое платье (мой подарок за вредность и верность), вытянулась в струнку.

— Готовность номер один, Мария Викторовна! Лешие построились в каре у северных ворот. Волки надели бабочки из лопухов, сидят смирно, не воют. Иван лично проверил периметр — ни одного Савельева, ни одной мыши. Даже комары боятся залетать, такой там фон от Велемира идет.

— Отлично. А что с трансляцией?

— Яга на позиции! — доложила Настя. — Ступа заправлена, зеркало протерто.

Я глубоко вздохнула. Пульс — сто двадцать ударов в минуту. Давление — как в паровом котле. Я чувствовала себя не невестой, идущей к алтарю, а космонавтом перед запуском, когда обратный отсчет уже пошел, а ты вдруг вспоминаешь, что забыл выключить утюг на Земле.

— Ну, с богом… то есть, с Морозко, — я подмигнула своему отражению. — Макияж водостойкий?

— Яга заговорила, — кивнула Маманя. — Хоть реви, хоть в прорубь ныряй — не потечет.

— Тогда выступаем. Шоу должно продолжаться.

Я вышла на крыльцо. И мир взорвался звуками и красками.

Двор был неузнаваем. Грязь и слякоть исчезли, укрытые коврами из живого мха и цветов (Велемир расстарался). В небе, зависнув на высоте птичьего полета, болталась в своей ступе Баба Яга. В руках она держала «камеру» — огромное круглое зеркало на длинной палке, которое ловило магический сигнал.

— Внимание, эфир! — каркнула Яга в метлу, которую использовала как микрофон. — Работает лесное телевидение! Прямое включение с главной свадьбы столетия! Спонсор показа — агрохолдинг «Снежная Клубника»! Выращиваем счастье в любых климатических условиях!

Она направила зеркало на меня. Я, как заправская телезвезда, помахала рукой невидимым зрителям — боярам, купцам и самому Царю, которые сейчас, я надеялась, прилипли к своим серебряным блюдцам в столице.

— А вот и невеста! — комментировала Яга, закладывая вираж над крышей. — Посмотрите на этот крой! Посмотрите на этот блеск! Никакой магии, только чистый лен и безупречный менеджмент!

В кадр попыталась влезть соседская коза, решившая пожевать цветы у крыльца. Но Иван — теперь уже человек, статный, красивый, в новом кафтане, но с прежней медвежьей хваткой — деликатно, двумя пальцами, взял козу за рога и унес её за сарай, не переставая улыбаться в объектив Яги.

— Профессионализм охраны на высоте! — прокомментировала Яга.

Я двинулась по ковровой дорожке к Теплице. Именно там, у входа в «Зимнюю Сказку», была установлена свадебная арка. Это было символично: наш брак родился среди грядок, там он и должен быть скреплен.

У арки меня ждал он.

Велемир.

Если до этого я думала, что видела его во всей красе, то я ошибалась. Сегодня он сиял. Буквально. Его белый камзол, расшитый серебряными нитями, казался сотканным из лунного света. Платиновые волосы были убраны в строгий хвост, открывая лицо, от которого у половины женского населения деревни (и, подозреваю, столицы) должен был случиться коллективный обморок.

Он смотрел на меня. И в его глазах, цвета глубокого синего льда, плескалось столько тепла, что снег вокруг его ног таял, превращаясь в ручейки.

Я подошла к нему. Музыка (хор леших и свист Соловья-Разбойника, который поклялся не глушить гостей) стихла.

— Ты опоздала на две минуты, Мария Викторовна, — прошептал он, беря меня за руки. Его ладони были горячими.

— Это не опоздание, это интрига, — ответила я, чувствуя, как колени предательски дрожат. — Ну что, партнер? Готов подписать самый долгосрочный контракт