Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

— Рычит… — мечтательно вздохнула Настя, проколов палец иголкой, но даже не заметив этого. — Хозяйственный какой.

— Настя, фокус на задачу! — щелкнула я пальцами. — Иван дрова не съест, а вот сроки горят. Нам еще фату крахмалить.

В этот момент дом содрогнулся. Снаружи раздалось знакомое кудахтанье, перекрываемое скрипом гигантских суставов и звуком торможения, похожим на сход лавины.

— Техподдержка прибыла, — констатировала я. — Маманя, прячьте наливку, Яга на работе не пьет, но дегустирует охотно.

Я вышла на крыльцо. Посреди двора, едва не раздавив нашу новую клумбу, приземлилась Избушка. Сегодня она выглядела празднично: на куриных ногах были повязаны огромные розовые банты (видимо, Яга тоже готовилась к ивенту), а крыша была украшена еловыми ветками.

Баба Яга скатилась по лесенке, держа в руках странную конструкцию из метлы, медной проволоки и трех наливных яблочек.

— Здорово, невеста! — каркнула она. — Принимай оборудование! Я тебе такую сеть наладила — закачаешься! Весь лес покрывает, даже в болоте у кикимор сигнал ловит!

— Отлично, коллега, — я пожала её сухую, жесткую ладонь. — Задача ясна? Нам нужно организовать стриминг. Прямую трансляцию церемонии на все крупные рыночные площади Царства. Царь дал добро, купцы предоставили свои серебряные блюдца в качестве приемников.

— Сделаем, — Яга деловито поправила платок. — Только вот… — она посмотрела на небо, где, несмотря на ясный день, переливались сполохи северного сияния. — Жениха своего уйми, Марфутка. У него там, видать, от нервов магнитные бури зашкаливают. Фон идет страшный! У меня яблочки по блюду не катятся, а скачут, как блохи! Картинка рябить будет!

— Поняла. Помехи в эфире. Сейчас разберусь с провайдером.

Я нашла Велемира на заднем дворе, где лешие под его руководством монтировали свадебную арку. Арка была, разумеется, из живого льда, перевитого цветущей земляникой. Сочетание несочетаемого — фишка нашего брака.

Мой жених (боже, я до сих пор не привыкла к этому слову) выглядел… напряженным. Он был в человеческом облике — ослепительно молодой, в белой рубахе с закатанными рукавами, но воздух вокруг него потрескивал от статического электричества.

Лешие, тащившие тяжелые скамьи, старались обходить его по широкой дуге, потому что там, где ступал Велемир, трава мгновенно покрывалась инеем.

— Велемир! — окликнула я его.

Он резко обернулся. В его глазах, обычно спокойных и холодных, плескалась паника.

— Мария! Ты видела список гостей? Триста человек! И это только «ближний круг»! Ты позвала Водяного? Я же просил! Он оставит лужи на паркете! А Соловей-Разбойник? Он же свистеть начнет после третьей чарки, у нас стекла вылетят!

— Спокойствие, — я подошла и положила ладонь ему на грудь, прямо туда, где билось его теперь уже горячее сердце. — Водяной обещал быть в герметичном аквариуме. Соловья мы посадим подальше от окон. Велемир, это не просто пьянка. Это пиар-акция. Охват аудитории!

— Я — Бог Зимы, Мария, — простонал он, накрывая мою руку своей. — А не свадебный генерал. Зачем нам этот балаган? Мы могли бы просто уйти на Пик Сияния и…

— И упустить возможность конвертировать хайп в продажи? — я строго посмотрела на него. — Нет уж. Мы строим империю. Свадьба — это инфоповод. Кстати, Яга жалуется. Выключи полярное сияние, ты забиваешь сигнал. Царь в столице увидит не невесту, а белый шум.

Велемир вздохнул, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сполохи в небе погасли. Воздух стал прозрачнее.

— Так лучше?

— Идеально. Ты у меня молодец. Просто улыбайся и маши. Нас будут снимать скрытые камеры в дуплах.

— Я люблю тебя, — вдруг сказал он, открывая глаза. — Даже когда ты говоришь на этом варварском языке цифр.

— Я тоже тебя люблю, — я встала на цыпочки и быстро поцеловала его. — А теперь — работать! У нас монтаж сцены отстает от графика!

Пока мы решали глобальные вопросы телекоммуникаций, на задворках нашей деревни разворачивалась своя драма. Маленькая, незаметная, но потенциально пахучая.

Черный, склизкий сгусток, похожий на ожившую грязь с одним мутным глазом, полз вдоль забора Агафьи-солоношницы. Это было всё, что осталось от великого и ужасного Лиха. После того как Иван выбил его из тела Савельева, а Велемир заморозил большую часть сущности, этот ошметок сумел сбежать.

Он был слаб. Он не мог убивать, не мог морозить. Но он мог пакостить.

«Испортю… — шипело Лихо, протискиваясь под гнилой доской. — Всё им испортю. Сладкое любят? Сбитень варите? Я вам туда плюну! Я вам такой диареи на наколдую, что вся свадьба в кустах пройдет! Будете знать, как Великое Зло орехами кормить!»

Цель Лиха была ясна — летняя кухня, где в огромных чанах томился праздничный сбитень. Оно ползло, оставляя за собой тонкий, быстро испаряющийся след гнили.

Но путь к кухне лежал через двор Агафьи. А Агафья, как известно, была женщиной хозяйственной и готовилась к сезону засолки.

Лихо доползло до ряда огромных дубовых бочек.

«Вода… — подумало оно. — Спрячусь в воде. Пережду, пока этот медведь пройдет».

Действительно, мимо, тяжело топая сапогами (Иван еще не привык к обуви), прошел бывший медведь, неся на плече целое бревно. Его нюх, оставшийся звериным, дернулся. Иван остановился, принюхиваясь.

Лихо в панике сигануло на край ближайшей открытой бочки. Внутри плескалась темная жидкость.

«Отлично. Нырну».

И оно нырнуло.

Но это была не вода.

Это был рассол. Тот самый, знаменитый рассол Агафьи, рецепт которого она хранила в тайне три поколения. Ядреный, настоянный на хрене, дубовой коре, чесноке, укропе и еще десятке трав, от которых слезились глаза даже у бывалых казаков.

— А-а-а-а! — беззвучно заорало Лихо, когда рассол ударил по его магической структуре.

Соль жгла. Хрен разъедал сущность. Укроп путал мысли. Лихо попыталось вынырнуть, но в этот момент на крыльцо вышла сама Агафья с тяжелой деревянной крышкой и булыжником-гнетом в руках.

— Опять крысы шалят! — буркнула она, услышав плеск. — Ну, погодите у меня!

Она с размаху опустила крышку на бочку.

Бам!

Сверху лег пудовый камень.

Внутри бочки, в темноте и рассоле, остаток древнего зла бился о дубовые стенки, но выхода не было. Лихо было надежно законсервировано по всем правилам домашней заготовки. Теперь ему предстояло мариноваться как минимум до следующей зимы. А может, и дольше, если огурцы окажутся вкусными.

Вечер опустился на деревню мягким, синим покрывалом. Суета утихла. Лешие достроили столы и ушли в лес прихорашиваться. Иван и Настя, держась за руки, сидели на крыльце и смотрели на звезды.

Я поднялась на крышу теплицы, где Баба Яга заканчивала настройку оборудования.

— Ну что, сисадмин? — спросила я. — Как связь?

Яга поправила сбившуюся на бок косынку и ткнула костлявым пальцем в серебряное блюдо, установленное на треноге.

— Сигнал