Windows. Окна Большого города - Марина Николаевна Белкина

рассказывала, размахивала руками, смеялась. А я смотрел на тебя через стекло и думал: „На свете существует человек, который может осветить мою жизнь одним своим появлением и изменить ее полностью“. Я понимаю, что твоя жизнь уже устроена. Да и вообще, на кой тебе сдался такой неудачник?

Я люблю тебя. Каждой клеточкой своего существа.

Если тебе неприятно, не отвечай. Мы просто сделаем вид, что ничего не было, и я снова буду твоей тенью.

Артем.

P. S.: Боже, я надеюсь, ты смогла разобрать мой почерк. Если нет, это просто катастрофа. Лучше бы я набрался смелости и поговорил с тобой. Или использовал контрл-альт-делит))».

Аглая Ивановна сняла очки и потерла переносицу. Кто такая эта Элина, и когда Артем написал ей письмо? Она повертела конверт в руках. На нем был написан адрес.

Она стояла на сцене в эффектном перьевом платье, которое облегало ее роскошное тело, черные волосы разметались по плечам, из-за уха выползала тоненькая косичка. Моргана держала микрофон, как Пиковая дама – белый цветок на одной из потертых старинных карт, которые она так любила. Латиноамериканский мотивчик «Рио Риты» окутывал привокзальный ресторан. За столиками сидели люди – отдыхали, веселились, смеялись, жевали люля и котлеты по-киевски – словно на сцене и не было Морганы. Под потолком вертелся зеркальный диско-шар, от чего по ее прекрасному лицу и по стенам ресторанчика бежали звезды и целые созвездия. Орион. Или Андромеда. Семен сделал глоток из чашечки – кофе по-восточному оказался крепким и довольно горячим. Глаза обожгли слезы. Звезды плыли по стенам, люди отдыхали, смеялись и жевали люля, котлеты по-киевски и не замечали, что на сцене богиня.

Всего, что он имел в этой жизни, Семен добился сам. Сам поступил в Горный институт. Не МГУ, конечно, но и не кулинарный техникум. После института сам прошел собеседование, ответил на все каверзные вопросы – а теперь продай мне эту ручку – и попал в отдел продаж крупной компании. Сейчас он дослужился до начальника отдела и теперь уже сам проводил собеседования. Издевался над новобранцами, придумывая идиотские вопросы. С женой Кристиной они познакомились на вечеринке. Африканской страсти у них никогда не было, но она всегда была ему другом и поддержкой во всех испытаниях. Главным испытанием их жизни, конечно, был Марик.

Когда он родился восьмимесячным, жена рыдала целыми днями, даже молоко пропало. Врачи ее накрутили, и Кристина сказала, что хочет оставить ребенка в роддоме. Семен не знал, чего хочет. В те адские дни он все вспоминал поездку в Турцию с компанией друзей, когда Кристины, а тем более этого ребенка, еще и в помине не было. Он жарился на солнце, пил виски и крутил курортный роман с блондинкой из Саратова. Семен не хотел ничего решать, он хотел в Турцию. В конце концов, он понял, что Кристина права. От ребенка надо отказываться. У них будут еще дети, первый блин комом. Мать Семена сказала: «Я предателей не растила. Отдашь сына в детдом – забудь о том, что у тебя есть мать». Ребенка оставили, а мать вильнула хвостом и уехала в Сочи к мужу. Основной удар пришелся на них с Кристиной.

Семен никогда не думал, как тяжело растить особенного ребенка в нашей стране. Медики – циничное племя, особенно старшего поколения. Эти их «он больше года не проживет», «ребенок-инвалид», «таких изолировать надо» или еще чего хуже. Косые взгляды на улицах, в театрах, на детских площадках. Он постоянно на работе, а вот Кристине приходилось несладко. Она плакала: все, не могу больше! Семен все понимал, и иногда отпускал жену погулять с подружками, развеяться. А она отпускала его. И вот однажды в баре он встретил Моргану.

Моргана была певицей. Пела в караоке. Моргана вспыхивала то синим, то желтым светом, пела заезженную до дыр эстрадную песенку, покачиваясь в такт в круге крошечной сцены. Впрочем, это была даже и не сцена вовсе. Так, одна ступенька над уровнем моря. Песенка эта Семену никогда не нравилась, когда попадал на нее в машине, сразу переключался на другую волну. А тут он заслушался, в душе вспыхнуло красочное воспоминание. Он бежит из школы домой, солнце слепит глаза, а впереди еще три дня майских выходных. Он будет гулять с ребятами во дворе, кататься на велике, пойдет на рыбалку с отцом. Три дня выходных лежали перед ним на тарелке, как спелое яблоко, сочное и почти целое, отъеден только крошечный кусочек. Семен не отличался сентиментальностью, просто у Морганы был весенний голос. Семен сказал об этом Моргане, и они начали встречаться.

Ступенька над уровнем моря Моргану не устраивала. Она нашла работу певицей в привокзальном ресторане, но и это было не то. Моргана мечтала найти продюсера и выйти на большую сцену. Ради своей мечты Моргана была готова на все. «Даже если надо переступить через себя, я переступлю», – с пафосом заявляла она. Кто ищет, тот всегда найдет. Моргана нашла продюсера. Через себя переступила, но далеко не ушла. Лежала потом на кровати носом к стенке и рыдала. Семен приносил ей чай. А что еще он мог? Не то что денег на собственный альбом, даже руку и сердце Семен не мог предложить любимой. На его руках висела семья. На левой Марик, а на правой Кристина.

Когда Семен рассказал Моргане про Марика, она не поверила.

– Ребенок с проблемами – это апогей мужского вранья, круче только слепая жена. Неужели ты считаешь меня такой дурой?

Тогда Семен приехал к Моргане с Мариком. Моргана долго с ним возилась, гладила, раскладывала свои карты и потом заявила, что встречала Марика в прошлой жизни. Семен смеялся, смотрел на Моргану с его ребенком на руках, и его душа покрывалась мурашками.

На днях Кристина преподнесла Семену настоящий сюрприз. Жена сказала, что вот уже полгода крутит роман с коллегой. А сейчас коллега уезжает по контракту на два года работать в Италию и зовет Кристину с собой. Кристина уже не в том возрасте, чтобы ломаться, а уж тем более отказываться от столь щедрого предложения. Марика Кристина оставляет Семену, потому что коллега звал ее в Италию одну. Без Марика.

После ресторана они поехали к нему. Семен занимался любовью с Морганой. У нее была талия, которую он мог обхватить двумя руками и соприкоснуться большими и указательными пальцами. Мог сжать руки до конца, чтобы выпустить ей кишки. Мог, но ласкал ее бережно, едва касаясь кончиками пальцев. В этом Семен находил особое удовольствие. Моргана тихонько