Windows. Окна Большого города - Марина Николаевна Белкина

стонала и извивалась, как кошка. Семену казалось, что у него между ног ночное небо, по которому чертят кометы, мигают огоньками самолеты. Проплывают звезды и целые созвездия. Орион или Андромеда.

– Выходи за меня, – сказал Семен, когда все закончилось.

– А где кольцо, где преклоненное колено? – Моргана шутливо надула губки. – Неужели я этого не заслуживаю?

– Я хотел бы сейчас подскочить и сделать что-то оригинальное. Скрутить кольцо из конфетного фантика, соорудить плащ из простыни, упасть перед тобой на колени. Очень хотел бы, но я вообще не могу встать. Мне кажется, это лучший комплимент.

Моргана счастливо рассмеялась.

– Я люблю тебя, – сказал Семен.

– Я тоже, – просто ответила она, – я согласна.

Семен попытался притянуть ее к себе, но Моргана отстранилась, высунула стройную ножку из-под одеяла и потянула носок.

– Я думаю о Марике. Он чудесный мальчик. Я очень люблю его, ты знаешь, но не смогу проводить с ним столько времени, сколько твоя жена.

– И что ты предлагаешь?

– Отправь его в Сочи, к матери. Там море, климат, полезно для здоровья. А мы будем навещать его, брать в отпуск и иногда на выходные. Ты постоянно на работе, приползаешь в ночи без задних ног. Ты и так его почти не видишь, и даже не заметишь, что что-то изменилось.

Семен не мог прожить без Марика и дня. Уходя на работу, держал сына на коленях, мечтая спрятать под пальто и контрабандой пронести в офис. По дороге домой обязательно покупал что-нибудь сладенькое, конфет или булочку. Педиатр категорически запрещала: у Марика был лишний вес, – но Семену так хотелось его побаловать! Ночью Семен приходил к кровати сына и слушал его дыхание. В этом ребенке была его душа. Нельзя жить без души, это же не смерть Кощея в яйце.

Моргана поцеловала Семена в шею, и по спине побежали мурашки, крупные, как звезды.

– Ты не должен решать сейчас. Подумай. И поймешь, что я права.

Он почувствовал ее мягкие губы на своих и подумал о ночном небе. И о том, что в его руках была богиня. Семен никогда не испытывал такого раньше, и что-то подсказывало ему, что больше никогда не испытает. Семен закрыл глаза и полетел в лишающую рассудка и наполняющую блаженной слабостью бездну чашечки кофе.

На другой день после работы он долго бродил по ночным улицам. Огни пролетающих машин, огни фонарей, огни реклам, манящие, как звезды. «Eat. Sleep. Style. Repeat» – неоновая надпись на витрине салона красоты. За ярко освещенной витриной люди смеются, делают модные стрижки, руки мастеров с ножницами порхают над головами, как птицы. Семен любил смотреть в горящие светом окна с ночной улицы. Подглядывать в чужие окна, словно смотреть фильм чужой жизни в окне на мониторе своего ноутбука. Казалось, жизнь за чужими окнами ярче, интереснее. Уж точно, легче. Семен поднял воротник пальто и пошел вниз по улице.

Медицинская академия на другой стороне, стоянка электросамокатов. В ночном небе промелькнул огонек самолета, и показалось, что чернота над головой кишит сущностями, летающими, словно драконы. Душа под пальто покрывалась льдом. И вдруг в черном небе он увидел Белую птицу. Невероятного размера, слишком большая для чайки, она соскользнула с подоконника и кружила над его головой. Повинуясь неведомому инстинкту, Семен побежал за ней. Что это за птица? Слишком крупная для чайки и такая белоснежная? Семен бежал вдоль по улице, вдруг птица взмыла ввысь и исчезла в черном небе. Он огляделся по сторонам. За деревьями блеснуло полукруглое окошко часовни. Семен сам не понял, как прошел по кладбищенской дорожке мимо старинных памятников, похожих на каменные дома – для кого те дома? Живут в них души или давно переселились куда-то? – и очутился, словно внутри желтого ночного фонаря, в тепле оплывающей свечами акварельной часовни. Он остановился у входа, глядя на икону Богородицы, черты которой напомнили ему Моргану. К раке с мощами святой тянулся тоненький ручеек прихожан – часовня вот-вот должна была закрыться.

Над ракой висела вышитая крестом икона за стеклом. Пестрое одеяние, белый платок, доброе мудрое лицо в морщинках. Святая выглядела как человек, который точно знает ответы на все вопросы. Даже на самые каверзные. В стекле, закрывавшем икону, отражались свечи, и казалось, это и не икона вовсе, а большое пылающее солнце. Расплавленный воск стек по свече. Слеза стекла по небритой щеке Семена. Марик любил бывать в этой часовне, садился на скамеечке, смотрел в лицо святой и улыбался. Семен все стоял, словно ждал чего-то, вслушиваясь в гулкую тишину пустеющего храма, на дне которой шевелился шепот прихожан. За окном послышался крик петуха.

«И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня. И вышед вон плакал горько», – услышал Семен внутри своей головы так отчетливо, что вздрогнул всем телом.

Семен потер лоб, озираясь по сторонам, и наткнулся взглядом на стоящего неподалеку человека с веселыми черными глазами, в овчинном тулупе, на плече которого сидела дикая птица. Сокол или орел? Семен попятился назад и уперся спиной в стену, расписанную фресками. «На улице март месяц, почему он… с соколом?» – пронеслось в голове.

– Так он, это, у меня как навигатор, – сказал человек в тулупе и виновато развел руками.

Диким взглядом Семен посмотрел на сокола, потом на женщин в платках, толпящихся возле мощей. Мимо прошла служительница в фартуке, окинула придирчивым взглядом черноглазого человека в тулупе с соколом на плече.

– Шапку снимите. Мужчинам в шапке в храме нельзя, сколько повторять? – строго сказала она.

– Я говорю, сокол – птица зоркая, я бы без него и дорогу сюда не нашел, – заметил человек в тулупе, когда служительница прошествовала мимо. – Без сокола в наше время нельзя, с пути легко сбиться. Свернешь с дороги и замерзнешь насмерть, – он возвысил голос. – Я говорю, образок вам нужен?

Он сунул картонную иконку в руку остолбеневшего Семена и быстро пошел к выходу.

Вечером Семен пришел к Аглае Ивановне за Мариком. Она рассказывала, как они провели день. Марик порвал куртку, и надо купить заплатку в виде картинки. Аглая Ивановна зашьет, и куртка будет еще лучше.

– Аглая Ивановна, у вас есть водка? – спросил Семен.

Она налила ему стопку и сказала, что больше нет. Порезала сыр, достала из холодильника банку с солеными огурчиками. Марику налила чаю, положила перед ним пряник и тоже объявила, что больше у нее нет.

Семен опрокинул стопку, и по телу разлилось приятное тепло. Он смотрел на бабушку, хлопотавшую у стола, которая не могла понять его проблем. На Марика, который