Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

никогда не откровенничала ни с кем из нас о своем прошлом. О деде она говорила коротко. Иногда раздражалась или выходила из комнаты, если вообще его упоминала. Честно говоря, Марго не знала бы, с чего начать, не больше моего. И даже если бы мы знали, это семейная хрень. Тебе не нужно так глубоко в нее лезть.

Боль ударяет меня, как кулак в грудь.

— Ты бы мне не рассказал, даже если бы знал? — ровно спрашиваю я. — Потому что я не семья?

— Потому что это не стоит твоего времени и боли. И да. Нам нужно оставить это внутри семьи.

Ох.

Это не должно ощущаться как сокрушительный пинок, но ощущается.

— Значит, что? Ты говоришь, я не умею хранить секреты? Не справлюсь с большими страшными внутренними тайнами Блэкторнов?

Этот холодный синий взгляд становится острее.

В этом незнакомце, настолько глубоко ушедшем в собственную голову, что он заледенел, нет ни следа Итана, которого я знаю.

— Я это сказал? — огрызается он.

— Ты это подразумевал, — шепчу я, откладывая нож и вилку. Руки вот-вот задрожат. — Но ты можешь говорить мне личное, Итан. Я бы никому не рассказала.

— Марго считается кем-то? — Кислая резкость в его голосе сдирает кожу с моих и без того оголенных нервов.

— Марго... что? Я ей ничего не рассказывала. — Я совершенно сбита с толку. — То есть я, может, задала ей пару косвенных вопросов о твоей истории свиданий. Но это не имеет абсолютно никакого отношения к... ну, ты знаешь.

— Да, я знаю, — рычит он в ответ. — Она мне сказала.

Дерьмо.

Классическая Марго, никогда не способна не сунуть нос. С другой стороны, она, наверное, понятия не имела, насколько болезненная это тема для Итана.

Я не имела.

Тейлор — да, но все остальное...

— Прости, если тебя это задело. — Я пытаюсь говорить ровно. — Я просто хотела узнать тебя лучше, понять...

— Понять что? Я рассказал тебе, мать его, все, — отрезает он. В злости голос Итана становится острым. Люди за соседними столиками смотрят на нас, хотя, не думаю, что они слышат разговор. Но я не решаюсь сказать ему говорить тише.

Я сглатываю вокруг камня в горле.

— Я знаю, но...

То, как он наклоняется вперед, обрывает меня на месте.

— Я рассказал тебе, что из-за меня погибла женщина. Разве этого мало, Хэтти? Что еще тебе нужно?

Тишина.

И именно в этот момент наш раздражающе внимательный официант появляется у меня за спиной и спрашивает, все ли прекрасно, держа в руках десертное меню.

— Дайте нам минуту. — Итан отмахивается от него, все еще прожигая меня взглядом.

Все напряжение, которое кипело под поверхностью, теперь тушит воздух между нами, и горло у меня сжимается до боли.

Я не могу плакать.

Не здесь.

Не сейчас.

— Почему этого недостаточно? — требует он уже тише. — Зачем тебе вся моя чертова биография?

— Для... для меня. — Слова ощущаются грязью, густой и мерзкой. Глаза жжет от сдерживаемых слез. — Чтобы я могла понять, с какими женщинами ты встречался и бросал раньше, и чтобы я могла...

Я задыхаюсь, качая головой.

Поверьте, я знаю: признаться в настоящих мотивах — поиске снежного шанса в аду быть с ним по-настоящему — было бы все равно что распахнуть грудь для ацтекского жертвоприношения.

Его хмурость меняется с мрачной злости на неуверенность, настороженность.

— Страничка...

— Просто забудь. — Я бросаю салфетку на стол, вставая.

— Черт, подожди, — бормочет он себе под нос, пока я стремительно иду через ресторан, не видя ничего сквозь размытый занавес слез.

Мне нужен воздух. Мне надо наружу.

И водостойкую тушь тоже следовало надеть.

Но важнее — мне следовало знать, что сказки не сбываются.

Все шло слишком хорошо, пока я не открыла свой жирный рот.

Я вылетаю через дверь в теплый летний вечер, прижимая руку к взбунтовавшемуся животу.

Дыши.

Не так легко, как звучит.

Тело сковывает, будто меня туго обмотали невидимыми веревками. Прислонившись к стене, я пытаюсь вспомнить, как работают легкие.

Каждый вдох — страдание.

Даже несмотря на то, что циничная часть моего мозга настаивает: это должно было случиться, я не могу поверить, как быстро все развалилось.

Итан мне все-таки не доверяет.

Я не уверена, что он вообще когда-либо доверял.

И это ощущается так, будто кто-то со всей силы врезал мне десятифунтовым альбомом по искусству прямо в ребра, достаточно сильно, чтобы их сломать.

Все потому, что я задала Марго несколько невинных вопросов о его личной жизни.

Потому что мне обязательно нужно было понять, есть ли хоть какой-то шанс, что он заинтересуется мной после окончания этого фарса.

Потому что моя уверенность в себе хрупче вафли.

Спасибо, мам.

Теперь у меня есть ответ, и это громкое «ни черта».

— Хэтти, — говорит Итан, вырываясь за мной через двери.

Я выпрямляюсь и стараюсь выглядеть храброй. Правда стараюсь. Позвоночник хрустит, грудь ноет.

— Черт, Хэтти.

Я моргаю, пытаясь отогнать слезы, с переменным успехом.

— Итан, все... все нормально.

Жалкий надлом в голосе выдает меня.

Он берет мое лицо обеими руками, стирает слезы.

— Я не хотел доводить тебя до таких слез, Страничка. Прости. День был запутанный, и я... черт, неважно. Никаких оправданий.

— Все нормально, — лгу я, отстраняясь и вытирая щеки тыльной стороной ладони.

Влага смачивает кожу, как и положено размокшей катастрофе вроде меня.

— Слишком много чертовых сюрпризов в последнее время, — глухо говорит он, берет меня за руку и крепко сжимает. — Я не хотел срываться на тебе. Если ты сомневаешься в своей внешности, то...

— Нет. — Я делаю шаг назад. — Нет, не говори этого.

— Ты великолепна. Ты ведь это знаешь?

Великолепна.

Обычно одно это слово заставило бы сердце затрепетать.

Но сейчас оно звучит как один из тех кодов, которыми мужчины пользуются только тогда, когда хотят тебя использовать.

По крайней мере, Итан все еще хочет меня трахать, даже если это все, чего он хочет.

— Мне правда стоит уйти. Мы устраиваем сцену. Я вызову Uber обратно, — прохладно говорю я, с облегчением обнаруживая, что голос наконец спокоен. — У тебя здесь все семейные дела, и ты прав, я не часть этого. Это не мое дело. У меня появилось несколько идей от нью-йоркских книготорговцев, так что я поеду домой пораньше и займусь планированием, если ты не против?

Он медленно кивает.

Оправдание хлипкое, но кажется правильным.

Это то, что мне нужно.

Пространство.

Время проветрить голову и попытаться сделать что-то полезное, не проталкивая ничье сердце через терку для сыра.

Итан запускает руку в свои густые волосы.

— Тебе не нужно уезжать одной, Хэтти. Просто потому,