Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

— Вообще-то я была бы не против вернуться домой раньше, если есть возможность улететь в Портленд, — говорю я. — Не хочу тебе мешать, и если тебе нужно остаться, поговорить с Марго или семьей... я понимаю.

— Ты не будешь мешать, — рычит он.

— И Ареса заберу, — говорю я, импровизируя на ходу. — Думаю, ему в Мэне счастливее. Больше чаек, за которыми можно гоняться. Или, знаешь, на которых можно облаяться до изнеможения.

Моя слабая шутка падает плоско.

— Страничка, — говорит Итан, но в голосе у него слышится обреченный вздох.

Он знает: этот спор ему не выиграть.

— Все нормально. Все хорошо. Я в порядке. Обещаю.

Он притягивает меня к себе для поцелуя, все еще влажного от соленых слез на моих губах.

Его язык скользит по линии моих губ, и я открываюсь ему, позволяя прижать меня к его телу.

На кратчайший миг я притворяюсь, что между нами все хорошо.

Позволяю его поцелую успокаивать меня так, как мне хотелось бы, чтобы он действительно мог.

Я просто не уверена, что какой-либо поцелуй способен перекинуть мост через каньон между нами сегодня вечером.

Но, боже, как же я этого хочу.

Отчаянно.

Так что я обвиваю руками его шею и отвечаю поцелуем своим иллюзиям, теряясь в горячем движении его языка и жадном скольжении его ладоней вниз по моей спине.

Моя, говорят они.

Но только пока твоя, отвечает мой поцелуй.

Я лихорадочно дышу ему в рот, так, что это совершенно неуместно для общественного тротуара у ресторана рок-звезд в большом городе, но мне плевать.

А когда он отстраняется, то упирается лбом в мой.

— Всего на пару дней. Я скоро вернусь, — говорит он. — Ты точно в порядке с этим?

— Д-да. — Я провожу руками по его волосам. — Нормально. Видишь?

Его пальцы очерчивают мою челюсть. Я дрожу от желания.

Несправедливо, как хорошо он умеет нажимать на все мои кнопки после ссоры.

Даже зная, что он мне не доверяет, я таю от его прикосновения, как масло.

— Я буду скучать, — говорит он так, что ясно, что он имеет в виду.

Он будет скучать по сексу, потому что постоянно возбужден.

Так и есть, говорю я себе.

Сердце бьется сильнее, разрываясь между желанием и разочарованием.

— Я тоже буду скучать, — шепчу я.

Когда отвечаю, имею в виду совсем другое.

О, если бы это ходячее противоречие только знало.

Арес валится на коротком перелете обратно в Портленд, положив голову мне на колени.

Я рассеянно глажу его длинные уши, пока его вес медленно заставляет мои бедра неметь.

Итан настоял, чтобы я воспользовалась частным самолетом.

Ради Ареса я не могла отказаться, хотя никогда в жизни не чувствовала себя такой не на месте, сидя одна в этом роскошном самолете.

Улетать от Итана — одна из самых тяжелых вещей на свете.

Когда самолет взлетает и сила двигателей вибрирует у меня в животе, я кусаю губу и набираю в Google на телефоне несколько слов.

Тейлор Роллинс, Портленд, Мэн.

Вкладка AI-поиска собирает целый список результатов, вместе с фотографиями.

Прошло чуть больше десяти лет, так что статьи все еще онлайн.

Некролог Тейлор. Ее молодое круглое лицо, навсегда застывшее с изогнутыми бровями и блестящим блеском для губ, какие любят молодые, яркие женщины.

Она была красивой, несмотря на макияж.

На одной фотографии она улыбается кому-то за камерой так, будто сдерживает смех из живота. Она выглядит настолько душераздирающе живой, словно снимок могли выложить в Instagram вчера.

От этого желудок дергается, а сердце падает.

Она еще и совсем на меня не похожа.

Да, это было целое десятилетие назад.

Нет, я не настолько зациклена на себе, чтобы ревновать к мертвой девушке.

Я просто хотела бы ухватить это беспокойное, меланхоличное чувство, которое появляется, когда я ее рассматриваю.

Она была яркой молодой женщиной, у которой не было шанса вырасти.

Если бы она осталась с Итаном, возможно, всем было бы лучше.

Если бы она просто подождала еще один день, если бы выплакалась до того, как села за руль, если бы поехала другой дорогой, она дожила бы до того, как Итан проглотит свои эмоции.

И теперь он был бы отцом подростка и совершенно другим человеком.

Я тяжело сглатываю, пытаясь это представить.

Они в итоге были бы вместе, сведенные их случайным ребенком?

Все могло бы быть иначе.

Хотя ни в одной новостной статье не упоминается ребенок, думаю, если было вскрытие, они должны были знать.

Может, полиция не разгласила эту информацию.

По рассказу Итана неясно, знали ли ее родители.

Вполне возможно, они так и не узнали, пока не стало слишком поздно.

Такой трагичный, бессмысленный конец молодой жизни, которая могла подняться перед трудностью. Я верю, что она была достаточно умна, достаточно решительна, как становятся решительными большинство женщин, когда материнство включает спящие инстинкты, словно скрытые суперсилы.

Бедная Тейлор.

Бедный чертов Итан.

Мое сердце ломается за нее и за агонию, которую она пережила перед ужасным концом. Ей, должно быть, было страшно, и я надеюсь, она недолго страдала.

Наверняка ей казалось, что она достигла самого дна, этой всепоглощающей ямы, где надежда не может жить.

Итан сказал, что никогда по-настоящему ею не интересовался, да, но мне интересно. Он, конечно, был эгоистичным болваном с эго как таран.

На фотографиях — красивая, живая девушка.

Серьезно, если она не заинтересовала его больше, чем на несколько ночей, какая девушка способна захватить его внимание и удержать?

— Прекрати, — бормочу я, шлепая себя так сильно, что бортпроводница наклоняется вперед со своего откидного сиденья у камбуза и смотрит на меня.

Я улыбаюсь и глупо машу, показывая, что все в порядке.

Мы не будем этого делать, Хэтти.

Мы не будем вычитывать лишнее в древней интрижке, которая просто так уж совпало закончилась кошмарно.

Но, сидя здесь, в его частном самолете, я хочу лгать себе.

Хочу верить, что могу быть той волшебной девушкой, которая очарует сердце Итана, а не только его член.

О, я знаю шансы.

Я не такая красивая, как девушки, на которых он западал, особенно тогда.

Уверена, я и близко не такая утонченная, как его более недавние свидания.

Я никогда еще так не боялась потерять мужчину, который никогда и не был моим.

Когда мы начали спать вместе, я думала, что знаю, что делаю, но теперь ясно: меня затянуло слишком глубоко.

Может, мама была права.

Мне нужно искать способы впечатлить его, околдовать, удержать.

Но кажется, будто уже слишком поздно, а отчаяние мне не к лицу.

Если