Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

— Привет, брат, — говорит она с острой улыбкой.

Великолепно.

Последнее, с чем я хочу сейчас иметь дело, — моя сестра и ее язвительные комментарии о моей фиктивной помолвке.

— Почему ты здесь?

— Прилетела помочь маме окончательно выбрать обувь для следующего благотворительного вечера. Я убедила ее сделать на заказ, а у меня глаз на это есть. И хорошо, потому что это никогда не было ее сильной стороной. — Она закатывает глаза, и я отвечаю тем же. — А ты?

— Дела.

— Ладно. Поэтому ты привез Хэтти?

Я смотрю на нее зло.

— Не втягивай ее.

— Не думала, что ты из прилипчивых. Господи, ты серьезно к этому относишься. — Марго ухмыляется. Хоть кто-то развлекается за мой счет. — Таскаешь ее по скучным встречам, пока она таскает тебя по книжным. Сколько вы уже обошли? Тридцать?

— Отвали, Марго.

— Ты понимаешь, что книги — ее страсть, да? Тебе никогда не сравниться.

Если бы я не знал, как сильно она их любит, понял бы после первых полудюжины книжных сегодня утром.

Именно тогда я отключился. Отчасти потому, что у меня была встреча, отчасти потому, что запах старых страниц через какое-то время вызывает новые аллергии.

Но я не пропускаю, как загорается лицо Хэтти, когда она со своей настоящей любовью. И я сделаю почти что угодно, чтобы увидеть ее такой снова.

Но в обледеневшем аду нет ни единого шанса, что я скажу об этом Марго хоть слово.

— Она любит книги, — огрызаюсь я. — И что?

— Дело не в любви к книгам, дорогой брат. Дело в том, что ты ей потакаешь.

Я хмурюсь.

— Ты правда ожидаешь, что я постоянно буду мудаком?

— У тебя за плечами пожизненная практика.

— Чья бы корова, — рычу я, проходя мимо нее к бару, чтобы налить себе выпить. — Тебе что-нибудь? Я готов охладиться и успокоиться. Сегодня адская жара.

— Я в порядке. — Она зевает и идет за мной к бару, садится на стойку и наблюдает, как я наливаю отцовский скотч.

Завершать день с Марго требует чего-то крепкого.

— Почему бы тебе не откопать свой старый кукольный домик и не перестать меня доставать?

— И позволить тебе привозить сюда Хэтти без беспощадных подколов? Никогда. — Она берет бокал белого вина, который я неохотно передаю ей, и поднимает его в салюте.

Если я пью, когда она сидит у меня на шее, я не собираюсь пить один, и мне плевать, хочет она этого или нет.

— Надо было знать, что ты будешь вести себя как заноза, — бормочу я, делая длинный глоток.

— Это моя работа. Но я реально никогда не видела тебя таким прирученным.

— Я не прирученный, Марго. Заткнись.

Она приподнимает бровь.

— Конечно. Потому что ты бы точно пошел ползать по книжным с любой девушкой.

Она смеется.

— Если ты пропустила, я собираюсь жениться не на любой девушке.

— Ах да, — говорит она, касаясь подбородка одним пальцем и притворяясь задумчивой. — Этот фиктивный брак. Только я знаю, что вы трахаетесь.

Я морщусь.

Черт.

Я знал, что Хэтти, вероятно, рано или поздно ей скажет. Это важно, а Марго ее лучшая подруга. Но это не значит, что мне нравится, что моя тупая сестра знает.

— Что бы мы ни делали, это между нами. — Я наклоняю бокал, указывая на нее. — Держись от этого подальше.

Она ухмыляется.

— Эй, я не собираюсь портить тебе веселье. Я просто говорю... я заметила, что тебе нравится проводить с ней время больше, чем когда-либо нравилось болтаться со своими старыми подружками в прежние времена.

Мысли перескакивают к Тейлор, хотя она даже не была моей девушкой, и я определенно не был ею увлечен. Марго, наверное, даже не знала, что мы спали.

— Почему ты вообще вспомнила моих девушек из эпохи динозавров? Тебе настолько скучно? — Я делаю большой глоток и ставлю бокал со звоном. — Мне уже не шестнадцать.

— Хэтти знает?

— Что?

— Ничего. — Марго играет завитками на бокале, глядя на меня, отслеживая мою реакцию. — Ты ведь не обращаешься с ней как с одной из своих старых летних интрижек? С ней что-то происходит, и я немного волнуюсь. Просто будь милым. Мне все равно, что вы спите, но если ты залезешь ей в голову и все испортишь, я разозлюсь.

Она поднимает маленький кулак и трясет им для убедительности.

— Милым? — Я хмурюсь. — Сегодня она выглядела нормально.

— Да, ну... что ты ей сказал?

— А что она сказала тебе?

— Ничего конкретного. Но она спрашивала о твоих старых повадках кобеля.

Что за хрень?

— Кобеля, значит? — Мой взгляд становится острее. — Не очень феминистично с твоей стороны, Марго.

— М-м, возможно. Но она хотела узнать о твоем прошлом в свиданиях, так что я решила: что-то из сказанного тобой задело ее.

Мои пальцы сжимают бокал, я резко втягиваю воздух, злость хлещет по крови, крадет голос.

Мне не нравится то, что я слышу.

Она выспрашивала у Марго крошки о моем прошлом? После того как я доверил ей свой самый темный секрет?

Мое молчание слишком громкое, и Марго тут же цепляется.

— Что, ей нельзя знать, какой ты мерзкий бабник?

— Она знает, — отсекаю я.

И про Тейлор она тоже знает.

Я пытаюсь отбить страх, что Хэтти рассказала Марго.

Только если бы та знала, она бы сейчас не издевалась надо мной.

Хэтти не рассказала.

Она, мать ее, не стала бы.

И все равно мысль, что она пошла вынюхивать больше о тех временах, выбивает меня из равновесия.

Я не этого ожидал.

Хэтти дважды не подумала, прежде чем побежать к лучшей подруге и сказать ей, что мы спим.

— Я думала, ты просто ведешь себя как обычно, то есть как мудак, — продолжает Марго. — Но после того, как увидела тебя сегодня и услышала про книжные, я знаю, что проблема не в этом. Она тебе нравится.

Кровь остывает, но пальцы все еще слишком крепко сжимают бокал.

Успокойся, мать твою. Ты слишком много додумываешь.

Хэтти не рассказала Марго ничего о том лете. Не стала бы, зная, насколько это огромно.

Черт.

— Она упомянула письмо, — говорит Марго. Паника врезается в кости, пока я не понимаю, что это не о Тейлор. — То странное старое письмо, которое ты нашел на нашем пиратском корабле?

Черт. Я почти забыл.

— Да ладно, ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать: это не пиратский корабль, Марго. — Я беру паузу, чтобы найти в себе тот стальной покой, которым знаменит.

Никто не умеет быть холодносердечным так, как Итан Блэкторн.

— Мне плевать на корабль. Не в этом суть, — нетерпеливо говорит она. — Что с письмом? Что там