Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Слушай, я знаю, что сказала все это, но ты особый случай, понимаешь? Совсем не очередная интрижка. Он не охотится за быстрым перепихом и не собирается разбивать тебе сердце.

— Красиво выкрутилась. — Я сдерживаю желание закатить глаза.

— Я серьезно! Фиктивно помолвлены вы или нет, он бы никогда с тобой не связался, если бы думал, что у тебя есть какой-то ужасный недостаток, с которым он не справится.

— Вау, спасибо. Мне сразу намного легче.

— Ну, мой брат — гигантский козел и игрок. Я не хочу, чтобы тебе сделали больно, а это значит — никаких завышенных надежд, — мягко говорит она. — Но он не настолько идиот, чтобы оставить мою лучшую подругу в руинах. Надеюсь.

— Ладно, все, забудь. Можем закрыть тему?

— Ни за что. Мне очень интересно, что заставило тебя так зациклиться на личной жизни Итана. — Она долго смотрит на меня, пока я не морщусь. Я знаю, она видит меня насквозь, потому что ее губы расползаются в улыбке. — У тебя есть что-то сочное. Какая большая тайна?

— Ничего!

— Не лги мне, Хэтти. Помнишь, как давно мы дружим? Я знаю, когда ты что-то скрываешь.

Я сдерживаю порыв сказать ей, что она бы вообще никогда о нас не узнала, если бы я сама не призналась.

Кошмар, которым Итан поделился о Тейлор Роллинс... он бы ни за что на свете не хотел, чтобы я рассказала Марго.

Это слишком большое. Слишком сокрушительное. Слишком непроизносимое.

И это может иметь огромные последствия для семьи, если когда-нибудь всплывет.

Боже, одни только СМИ распнут его, выжимая максимум страдания из каждого Блэкторна.

Если бы Итан хотел, чтобы Марго знала, он, очевидно, уже сказал бы ей. Или хотя бы попросил бы меня рассказать.

Он не просил меня хранить это в тайне, но я уверена, это подразумевалось.

— Выкладывай, — говорит Марго, хлопая ресницами.

— Ты серьезно? Это, может, сработает на свидании, но на меня не действует, — говорю я, мысленно шаря в поисках того, что могу ей сказать.

По сути, ничего.

Ее губа обиженно выпячивается.

— А я думала, мы лучшие подруги.

— Мы и есть. Не глупи.

— Тогда скажи! Что с ним происходит? Что ты узнала?

Вздохнув, я сдаюсь и предлагаю единственную маленькую деталь, которая кажется странной, но безобидной.

— Недавно мы нашли письмо.

— Мы — это ты и Итан?

— Ага. Помнишь ту развалившуюся рыбацкую лодку у старого дома? — Я коротко рассказываю, как мы ходили по старой лодке и нашли потрепанное письмо, спрятанное в тайном отсеке.

Она хихикает, когда я упоминаю зажигалку Итана, но серьезнеет, когда я объясняю содержание письма.

— Значит, его написал дедуля? Странно.

— Твоей маме, да.

— И оно все это время было в лодке? Еще до того, как мы там лазили детьми?

— Скорее всего. Он нашел его недалеко от места, где ты спрятала зажигалку, — говорю я. — Удивительно, что ты никогда его не заметила.

— О, в том возрасте я была совершенно невнимательной. Если не считать пиратских фантазий, я не думала, что там можно что-то найти. — Она закусывает губу, лицо у нее морщится. — И Итан его забрал?

— Да. Честно говоря, он, наверное, уже о нем забыл. Это не было чем-то важным, а у него и так полно забот с этой сделкой по лыжному курорту.

— Что там было написано?

— Не уверена. Он просто пробежал глазами, но часть текста было трудно разобрать. Прочитал вслух только несколько случайных строк. Что-то о том, что твоя мама уезжает из города, а твой дед отпускает ее? И, кажется, что-то об ошибке. Не знаю. Сплошная драма.

— Тайны, тайны. — Длинные пастельно-голубые ногти Марго мелькают, когда она вытаскивает очередной пучок цветов и гладит лепестки, как домашнюю птичку. — Хорошо, что я их обожаю. Моя семья богатая и странная, а значит, мы ими набиты под завязку.

По крайней мере, это заставляет ее отстать от меня насчет прошлого Итана. Я выдавливаю улыбку и смеюсь.

— Да, держу пари. Только не слишком заводись. Не думаю, что ему это особо интересно, раз он больше не упоминал. Не похоже, что там есть что-то потрясающее основы мироздания.

— Скорее всего, нет. Но все равно спрошу его, когда в следующий раз увижу. — Марго сверкает озорной улыбкой. — Дедуля и так унес в могилу достаточно загадок. Интересно, это не про дом у озера?

Я бросаю на нее озадаченный взгляд.

— Тот домик, который был у него с бабушкой на севере штата, недалеко от Бар-Харбора. После смерти бабули он почти туда не ездил. Слышала, он в довольно потрепанном состоянии. Но вопрос еще не поднимался, и мне интересно, не записан ли он на меня. Нужно скоро поговорить с Уилксом.

— Может быть, — соглашаюсь я, поощряя ее отвлечься.

— Если там есть что-то безумное, мы это выясним, — шепчет она, и на ее лице появляется решимость. — Доверься мне: я буду копать дальше.

18

ВЕСЬ ЖАР (ИТАН)

Нет ничего хуже Нью-Йорка, когда на него обрушивается летняя жара.

Дайте мне Финикс или Лас-Вегас в любой день, где у людей есть настоящее оправдание прятаться в своих кондиционированных пещерах, пока пустыня не погрузится в темноту, и никто не задает вопросов.

Нью-Йорк хорош в прохладные месяцы, когда асфальт не превращается в печь, а мусор в переулках не заставляет нос взвывать.

Солнце вытаскивает наружу и худшее в людях. Раздраженных туристов и перевозбужденных детей, плюс взбешенных местных, которые просто хотят, чтобы сезонная толпа, мать ее, исчезла.

Я не люблю Нью-Йорк в режиме ада.

Особенно не люблю застревать здесь, разбираясь с офисными делами в нашей штаб-квартире на Манхэттене. Деду нужен был приличный офис в пределах досягаемости от Мэна для его крупной престижной фирмы, даже если большинство решений он принимал из Портленда.

Еще я ненавижу минное поле под названием «остановиться у родителей» и знание, что они живьем насадят меня на шампур, если узнают, что я снял отель или Airbnb.

При всей своей эгоистичной отстраненности они почему-то воспринимают это странно лично, если я в городе и не приезжаю домой.

Но с Хэтти рядом вся эта история кажется терпимой.

Поскольку ее книжный магазин еще не открылся заново с помпой, у нее есть роскошь путешествовать со мной как вторая тень.

Плюсы фиктивной помолвки, наверное.

Мои отношения никогда раньше не были такими липкими.

Она, кажется, и жару не особенно замечает.

Черт, она будто расцветает в ней: легкие летние платья облепляют ее изгибы, а крошечные шорты заставляют меня стискивать зубы.

Почти достаточно, чтобы я не хотел выпускать ее из дома