Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Да, я знаю.

Такое психованное собственническое поведение плохо закончится, если я действительно попытаюсь посадить ее под домашний арест. Даже сексуальный.

Она очень ясно дала это понять на том влиятельном ужине, где я поймал Купера Дейли на подходе. И это было еще до того, как между нами стало то, что есть сейчас.

Не совсем отношения, но, черт побери, ощущается именно так, когда она виснет у меня на руке, впитывая виды и звуки города, будто все это для нее впервые.

— Это вообще настоящий визит, если мы не возьмем хот-дог у уличного продавца? — спрашивает она, передавая мне загруженный добавками хот-дог и слизывая горчицу с пальцев.

— Осторожнее, мы на людях, — сухо говорю я, пытаясь игнорировать тяжесть в члене, которая напоминает, как сильно я люблю смотреть, как она сосет пальцы.

— Вытащи голову из канавы. — Она сияет.

— С тобой и этим хот-догом, Страничка, она там и живет.

С театральным вздохом она ведет меня за угол, на Таймс-сквер. Вокруг вспыхивают огромные билборды, и она замирает, чтобы все рассмотреть.

— Знаешь, я всегда думаю, что вживую это будет менее впечатляюще. — На ее лице написано благоговение.

Ну конечно.

Я уже не могу сосчитать, сколько раз здесь был.

Туристов хватает, таких людей, как Хэтти, которые стоят, задрав лица, с сияющими глазами. Но в основном здесь такие, как я, — просто пытаются куда-то добраться.

— Ты здесь не впервые? — спрашиваю я.

— Практически впервые взрослой, — говорит она, кружась на месте. Потом резко останавливается. — Я не была здесь с детства. Мама не хотела возвращаться после того, как папа ушел.

— Ушел? — Я мягко смотрю на нее, заинтересованный, потому что она впервые упоминает отца, и я знаю: хорошим это быть не может.

— Я почти его не помню, и это к лучшему. Если не считать наших маленьких поездок, они постоянно ругались. — Она горько улыбается, теряясь где-то в прошлом. — Однажды мама сказала мне, что он решил уехать в очень долгую поездку. Она не знала, когда он вернется. Через пару лет это превратилось в «никогда».

— Черт, Хэтти. Мне жаль.

— Такова жизнь. — Она пожимает плечами. — Люди совершают ошибки и не получают шанса их исправить. Когда я стала старше, узнала правду. У него годами был роман с женщиной в Ванкувере. В некоторые сезоны он часто ездил туда ловить крабов. После того как мама сказала ему, что между ними все кончено, он переехал к той женщине и продолжил там работать. На одном из этих выходов в море у него случился сердечный приступ и... да.

Да.

Ей не нужно продолжать.

Мои объятия чувствуют остальное, когда я притягиваю ее к себе, понимая, каким особенным должен быть для нее этот день: вернуться и столкнуться с воспоминаниями, почти такими же темными и запутанными, как мои.

— Он никогда с тобой не связывался?

— Думаю, собирался. Спустя годы мама сказала, что он спрашивал обо мне, когда понял, что у них все кончено. Он был человеком. Много напортачил, но я всегда буду любить то, как серьезно он относился к чтению перед сном и разыгрывал книги, которые читал мне перед тем, как я засыпала. Он помог мне полюбить чтение. И еще передал мне этот список желаний, который, как он всегда говорил, я должна закончить, если он не сможет.

— Обычный список желаний?

— Да, эм, обычные места, которые хочется посетить, не совсем безумные. Места, куда большинство людей может успеть попасть до смерти. Например, я хочу сходить на свидание и встретить рассвет на Мауи, и хочу съесть джелато, приготовленное настоящим итальянцем, под апельсиновым деревом на Сицилии. Папа так и не добрался ни до Гавайев, ни до Италии, а я, наверное, стала чуть конкретнее. Но они точно в безумном списке.

— Не безумном. В Нью-Йорке ты найдешь полно мест с джелато, не хуже, чем в Палермо или Катании, — говорю я, не в силах отвести взгляд от женщины в моих руках. — Что еще в списке? В твоем, имею в виду, не в том, который ты унаследовала.

— Я хочу купить книгу в пятидесяти независимых книжных магазинах, — говорит она совершенно серьезно. — О, и хочу купить сладкую вату на настоящей ярмарке!

— Ты никогда этого не делала?

— Я ходила на окружные ярмарки, когда была маленькой, но сладкую вату мне ни разу не покупали. Поэтому я добавила ее в свой маленький обычный список.

Я стискиваю зубы, понимая, что, скорее всего, это заслуга ее матери.

И еще думаю, не распад ли брака подпитал одержимость Джулии Сейдж здоровьем.

— Что еще в безумном списке? В интересном.

Она выходит из моих объятий и смотрит в телефон, открывает следующий книжный магазин из своего списка, находит маршрут и ведет меня в ту сторону.

— Просто обычные вещи. Красивые горы, живописные океаны, побольше баловства. Хочу поплавать с дельфинами или посмотреть на морских львов вблизи. Очень хочу увидеть Новую Зеландию, если мне правда повезет. Но, честно говоря, я соглашусь на что угодно с крутой историей или атмосферой сцены из кино.

— Никогда не считал тебя любительницей дельфинов, Страничка.

Она морщит нос, улыбаясь мне снизу вверх, ее кожа покрывается веснушками от летнего солнца.

— Может, ты пока не так хорошо меня знаешь.

— Снаружи книжная зануда, внутри морской биолог. Понял.

Она смеется, и этот звук согревает меня.

— Ты выставляешь меня интереснее, чем я есть.

— Невозможно, мать его. — Прежде чем она успевает утащить меня слишком далеко от маршрута, я наклоняюсь и целую ее в лоб. — Но мне нужно в офис на встречу. Пара презентаций по планам лыжного курорта. Ты точно справишься одна?

Она приподнимает брови.

— С книгами? Я буду в порядке, Итан.

— Тогда увидимся дома. Постарайся не потерять счет времени и не оказаться в другом измерении.

— Ничего не обещаю, но иди! — Она бросает на меня очаровательно-коварный взгляд, машет рукой и перебегает дорогу, сумка стучит ее по бедру.

Неохотно я разворачиваюсь и иду в офис в нескольких кварталах отсюда, быстрым шагом пробиваясь сквозь душную полуденную толпу.

Пять мучительных часов спустя — после того как у меня ощущение, будто голову пропустили через бумагорезку и подожгли, — я возвращаюсь в дом родителей на Uber.

Хэтти все еще потеряна в городских книжных. Я не волнуюсь, потому что она без остановки шлет мне фотографии своих находок.

Когда я возвращаюсь домой, Марго ждет в гостиной с планшетом на коленях, где какой-то дизайн обуви подпитывает ее проклятую