Драконье счастье - Марина Ефиминюк

обряд и склонит голову перед своим кейримом. Все, кто решат покинуть Фьорет, никогда не ступят на северные земли и не будут дышать северным ветром Ледяного моря. Примите наказание с открытой душой и полным осознанием. Да будет так!

Другими словами, Ярвудам предложили или принять владыку, или лететь на все четыре стороны без права возвращения на остров.

А потом на площадь вывели Валентину, и у меня остановилось сердце.

— Тебе решать, как поступить, Анна, — повернулся ко мне Киан.

— Нет, — отказалась я на валлейском, и мои стражи одновременно поперхнулись на вздохе. Видимо, за время, проведенное в королевстве, чуток поднаторели в языке и понимали, что я беспардонно спорю с владыкой.

— Но я хочу убить эту женщину, — с пугающим спокойствием объявил муж.

Едва не предложила ему ни в чем себе не отказывать, но подавила кровожадность и буркнула:

— Отправь ее в монастырь.

— Как скажешь, — уронил он.

— Анна, послушай меня! — выкрикнула мачеха. — Просто дай попросить у тебя прощения, прежде чем вы сожжете меня в драконьем пламени!

Она что-то еще кричала, но когда Киан объявил, что бывшую мачеху отправят на дальний остров в женский скит, где она проведет скромную жизнь в служении и помощи святым сестрам, у нее началась форменная истерика.

— Вы не смеете! — вопила она. — Я подданная другого королевства! Вышлите меня в Валлею!

— Виктор Беспределов в королевской темнице, — спокойно вымолвил Киан. — Его осудят по законам твоего королевства. За похищение моей супруги его ждет пожизненная каторга. Хочешь к нему присоединиться?

И она словно выдохлась. Сгорбилась, спрятала лицо в ладонях и зарыдала. Плечи подрагивали, волосы торчали в разные стороны. Ветер трепал подол платья. Валентина всегда была хорошей актрисой, даже когда выглядела жалко. И я не верила ни одной пролитой слезинке.

Быстро обтерев заплаканное лицо, она выпрямила плечи, подняла голову и потребовала:

— Могу я хотя бы попрощаться со своей падчерицей?

Приблизившись к перилам, я позволила себя увидеть.

— Анна, я рада, что ты цела.

— Неужели?

— Мы ведь не чужие люди… — посмела заявить Валентина.

— Мы чужие, госпожа Разумова, — с холодным сердцем опровергла я. — Повторю еще раз. Видимо, с первого раза ты не услышала. Родные люди друг друга не продают за долги и не предают за золотые слитки. Проживи жизнь в смирении и когда-нибудь, возможно, получишь прощение.

— Да будет так, — подытожил Киан.

Поздним вечером я нашла его в кабинете. С бокалом родолесского бренди в руке он сидел на диване и наблюдал за живой картиной. В полумраке нарисованный фьорд выглядел спокойным и безмятежным. Небеса на картине окрасились в чернильные цвета, появилась полупрозрачное ночное светило, а вода в проливе казалась почти черной.

— Почему не идешь в покои? — тихо спросила я.

Киан молча протянул руку, предлагая мне сесть рядом. Я скинула туфли, забралась на диван с ногами и прижалась к мужу. Он мягко обнял меня за плечи.

— Было сложно сегодня?

— Нет, — коротко ответил муж. — Я защищаю тебя и свой род.

— Если Ярвуды откажутся от обряда?

— Они уже готовы, — ответил он. — Мы с тобой вернем брачные метки в конце сентября, отправимся в храм возле скита пророка.

— Зачем такие сложности? — удивилась я. — Мы можем нанести во дворце и сделать вид, что письмена не исчезали.

— Пророк сказал, что поставит мне брачные метки на закате первого осеннего месяца. — Киан усмехнулся и сделал глоток из бокала. — Я тогда не понял, о чем он говорил.

— Значит, я успею купить фату в том салоне на площади возле королевского дворца! — обрадовалась я. — По нашим традициям невеста обязательно покупает себе фату. В Валлее это считается хорошей приметой.

— Хочешь съездить на родину? — улыбнулся Киан.

— Да, — призналась я. — Сейчас мне нестрашно возвращаться в Валлею.

Поездка растянулась на две недели. Пришлось разбираться с делами, оставленными в ужасном бардаке: выкупать отцовский дом из-под залога и закрывать долги. В общем, безудержно грабить собственную сокровищницу.

Фрейз с Оттави не отходили от меня ни шаг. Только слепой не заметил бы, как Фрейз таинственно переглядывается с Ириной. Всем дружным коллективом мы выбирали фату в свадебном салоне на королевской площади. Придирались к каждой складочке так, словно мне эту вещь носить каждый день до конца жизни. Я нашла наконец идеальный вариант, ввалилась в примерочную комнату и обнаружила Фрейза, страстно целующего мою лучшую подругу.

— Простите! — Я в панике выскочила в коридорчик и, сдерживая хохот, прислонилась спиной к двери.

— Что случилось, кайрими? — прогудел Оттави.

— Там занято, — с широкой улыбкой заявила я.

Позже, страшно смущаясь, Ирина призналась, что зимой, когда ей будет позволено вернуться на Фьорет, они с моим замечательным стражем надумали пожениться.

— Просто… как? — развела я руками.

Она нервно заправила за ухо выбившуюся из прически прядь волос.

— Фрейз поддерживал меня, когда помогал разбираться с мошенниками.

— В смысле, как вы договорились? Ты не знаешь эсхирь, он не говорит по-валлейски.

— Сердце подсказало! — недовольно отрезала подруга. — Ну и я пошла на курсы драконьего языка. Между прочим, уже десять уроков выучила!

— Ты уверена, что учишь эсхирь, а не рамейн[1] ?

— А что, у них есть отличие? — вызвав во мне приступ смеха, искренне изумилась Ирина. — Господи, а я-то не понимаю: почему начинаю говорить на драконьем, а он только улыбается и во всем соглашается! Ани, в прошлый раз я потащила его знакомиться с тетушкой! Она приняла его за Иварта и спрашивала, когда мы поженимся, а Фрейз кивал и улыбался!

— Не сомневайся, вы в итоге поженитесь, — успокоила я подругу. — Я его благословила.

— В каком смысле? — нахмурилась она.

— В смысле, Фрейз уже в смирении.

В конце сентября, как и было велено пророком, мы с Кианом собрались в дальний скит на другом конце острова Фьорет. Момент оказался удачный: в это время во дворец начали с особым рвением присылать дары для кайрими, и Вигдис, кажется, жил на успокоительных каплях.

Оказалось, что осень на северных островах считалась свадебной порой. Деревья наряжались в праздничные одежды, фьорды вспыхивали оттенками рыжего пламени, а низкие облака ложились на шпили властительского дворца. Драконы верили, что огненные цвета приносят счастье.