Драконье счастье - Марина Ефиминюк

помнил, когда влюбился в Анну. В тот день она ремонтировала почтовую шкатулку, забавно прикусывала нижнюю губу, ворчала, шутила и, занимаясь любимым делом, была абсолютно завораживающей. А потом прислала ему еду, как будто невзначай, без всякого повода.

— Эйнер Йорн, велела отнести вам обед, — с невозмутимой миной ответил на вопросительный взгляд Вигдис. — Решила, что вы голодаете.

Глядя на расписные плошки с закусками, Киан вдруг осознал, что никогда не отпустит жену. Они останутся вместе, пока его не призовут к себе стылые льды северных островов…

Но затмевающий разум драконий инстинкт, заставляющий похищать невест и жечь ради них города, он испытал в то мгновение, когда Анна исчезла. Страшный день, в котором он впервые в жизни хотел причинить боль женщине.

2

2

— Госпожа Разумова, у меня только один вопрос. Где она? — резким тоном спросил Киан, устремив в Валентину ледяной взгляд.

— Понятия не имею, господин Йорн, — спокойно ответила она, стоя посреди его кабинета. — О пропаже Анны я узнала от вас. Когда мы увиделись, она рыдала, что хочет уйти от мужа, с которым безнадежно несчастна. Вероятнее всего, она сбежала, господин Йорн. От вас. Можете меня тут пытать, но я понятия не имею, куда она направилась.

— Мне нравится, как ты сказала слово «пытать».

Повисла долгая пауза. Они смотрели глаза в глаза. Медленно Киан перевел взгляд на рубиновый цветок, приколотый к скромной блузке блеклого цвета и кичливо сверкающий в свете магических ламп.

Новые стражи, Олаф и Вандер, приехали без Анны и утверждали, будто она приказала им возвращаться во дворец. Мачеха, с которой она встречалась, говорила, что понятия не имеет, куда делась падчерица. Кто-то из них врал. Или все дружно.

— Любопытно, что Анна хотела с тобой встретиться, чтобы забрать брошь своей матери, — заметил Киан.

Валентина невольным жестом прикрыла украшение ладонью.

— Анна оставила брошь мне!

Он поднялся из-за стола и начал медленно наступать. В глазах мачехи Анны на мгновение мелькнула паника, но тут же исчезла. Она выпрямила спину и вздернула подбородок, давая понять, что невозможно запугать такую женщину, как Валентина Разумова.

— Другими словами, Анна оставила тебе единственную вещь, которую можно было продать? Сбежала без денег, без украшений, без плана. Анна, которая выдает план действий даже слугам? Как мало ты знаешь о своей падчерице.

Когда он приблизился на расстоянии шага, Валентина все же попятилась.

— Я не понимаю, что еще вы хотите услышать от меня, господин Йорн!

Он жаждал сжать ей горло и придушить. Но этот шаг был бы крайне неуместным, учитывая, что Валентина Разумова — единственная, кто точно знал, что случилось до исчезновения его жены. Ведь хозяева гостевого двора уверяли, будто встреча была короткой, и «прекрасная кайрими» ушла своими ногами, благословив их дочь.

— Вигдис! — резким голосом позвал Киан, заставив Валентину вздрогнуть.

Смотритель появился в кабинете немедленно. Он хорохорился, но глаза покраснели, и от него несло крепленым вином. Похоже, сегодня прислуга устроила поминки по пропавшей хозяйке, в которой души не чаяла.

— Да, мой кейрим?

— Заприте эту женщину в комнате для слуг и приставьте стражей.

— Может, лучше в темницу? — любезно предложил Вигдис.

— Лучше, но она по-прежнему мачеха моей жены. И вызовите ко мне Олафа с Вандером.

Уже через десять минут, как увели Валентину, он узнал, что двое боевых драконов, приставленных к его жене, исчезли из казарм.

Начались мучительные поиски, но Анна как сквозь землю провалилась. Искали везде, на каждом острове. Прочесывали фьорды и дальние поселения. Он обратился к Зорну Риарду, кейриму равнинного Авиона, с просьбой проверить прибрежные с Ледяным морем земли.

На закате первого дня безуспешных поисков Киан вошел в маленькую комнату для прислуги, где держали пленницу. Она сидела за столом возле окна, уложив ногу на ногу, и подняла брови, давая понять, что удивлена появлением кейрима.

— Неплохая темница, владыка Йорн, — протянула она. — Пленников в вашем дворце кормят досыта. Помыться только не дают.

— Я предложу только один раз, поэтому соображай быстро, — сухо проговорил он. — Ты получишь втрое больше, чем тебе уже заплатили. Скажи, в каком направлении ее искать? Она на Фьорете, ее увезли в Валлею, в Авион? Куда?

Несколько долгих секунд они смотрели глаза в глаза.

— Сколько? — вдруг уронила Валентина.

Возникла напряженная пауза. Медленно до мачехи Анны доходило, что от жадности она выдала себя с головой. Лицо постепенно вытягивалось, в глазах появился страх.

Киан был уверен, что жену похитили, но в минуту слабости, когда сходил с ума, действительно начинал думать, будто она, несмотря на все обещания, его просто покинула. Ушла не с пустыми руками, а с сердцем кейрима северного острова Фьорет.

— Мне просто стало любопытно, во сколько вы оцениваете мою сбежавшую падчерицу… — выпалила Валентина.

Он оказался рядом с ней мгновенно, склонился, опершись на стол, и тихо произнес:

— А теперь я спрошу: кто?

Женщина вжалась в спинку стула и, видимо, ощутила палящую ярость, исходящую от дракона. Она зажмурилась и выпалила:

— Виктор Беспределов! Я честно ничего больше не знаю! Он нашел меня и потребовал вернуть долг!

И даже здесь не сказала всю правду. Вряд ли неприятный тип устроил бы такой переполох на землях драконов.

— Благодарю, — коротко произнес Киан.

— Господин Йорн, подождите! — Валентина вскочила со стула и бросилась за ним следом. — Клянусь, ей ничего не угрожает! Они не причинят ей вреда, просто смоют эти ваши странные татуировки! Иначе я бы не стала в этом участвовать…

Он резко обернулся, из груди вырвался тихий рык, намекнувший, что эта женщина закрыта в одной комнате не человеком, а с драконорожденным двуликим. И сейчас зверя в нем больше, чем человека. Отшатнувшись, Валентина закрылась руками, словно ей собирались влепить оплеуху, и замолчала.

Поиски продолжались. Невольно Киан вспоминал слова пророка. Тихим голосом тот сказал, что на исходе первого осеннего месяца кейриму напишут новые брачные метки. Тогда он не понял, о чем толковал оракул, а теперь, не дыша, проверял предплечье.

С гибелью второй половины священные письмена постепенно бледнели и исчезали, и Киан аккуратно вкрадчивым движением поднимал рукав, словно ткань кусалась. Литеры древнего языка неизменно оставались четкими, и воздух снова без преград входил в легкие.

Только на четвертый день из Валлеи пришло личное послание от короля, что Виктор Беспределов заключен в темницу и готов