Драконье счастье - Марина Ефиминюк

— Не извиняйтесь, Данри, — ласково ответила я. — Язык северных драконов всем дается непросто.

Янгель Подлунный завораживал искренней, чистой, совершенно незамутненной любовью к себе ненаглядному. Весь завтрак он рассказывал о близких связях с семьей Эсхарда Нордвея, кейрима южного Хайдеса.

— А жена кейрима Зорна Риарда из Авиона выкупила всю серию картин с бестиями! — хвастался он. — Теперь отправляет как самые ценные в Авионе дары. Я знаю, что пара картин хранится на северном полуострове!

— Другими словами, Власт передарил мне на свадьбу картины, от которых не знал, как избавиться? — тихо спросила я на валлейском у мужа.

— Наверняка, — со смешком согласился он.

— Когда я в последний раз отправляла им с женой божественных супругов?

— Прошлым летом, — напомнил Киан.

— Какой кошмар! Целый год, считай, прошел! Пора повторить!

— То есть мои бесценные бестии сейчас во дворце? — обрадовался Янгель, вдруг заговорив на чистом валлейском, словно являлся носителем языка.

— У вас чудесный валлейский, — улыбнулась я, нисколько не смутившись, что он понял наши коротенькие переговоры.

— Моя бабуля переехала в Родолесс из Валлеи, — отмахнулся Янгель. — Так картины подарили вам, госпожа Йорн?

Я мгновенно вспомнила, как сейчас выглядят его драгоценные бестии, которые супруга кейрима Авиона рассылает налево и направо, по поводу и без него, наверняка пытаясь избавить собственный дворец от леденящей кровь красоты. А Власт хитро спихнул мне! Всегда говорила, что жители полуострова — самые коварные драконы.

— Они украшают дворцовую библиотеку, — без зазрения совести заложил муж.

Я одарила Киана выразительным взглядом, он ответил ехидной ухмылкой. Возможно, рассчитывал, что, увидев косое безобразие, художник соберет жену Данри, кисточки, краски и в гневе хлопнет створками портальных ворот.

В следующий момент маленький Айван, как смерч, ворвался в столовую, вскарабкался ко мне на колени, и все внимание за столом сосредоточилось на нашем маленьком светловолосом проказнике.

В середине дня коридоры дворца огласил душераздирающий вопль. Мы с Данри обескураженно переглянулись.

— Кажется, это голос Янгеля! — воскликнула она, немедленно откладывая вышивку.

Художник вместе со смотрителем Вигдисом изучал дворец и искал натуру для портрета. Делалось страшно, что у них произошло по ходу показа. Статуя, что ли, упала?

Оказалось, что слуги, по моему приказу снявшие картины со стены библиотеки, спокойно переносили полотна в хозяйственный чулан, но случайно встали на пути экскурсионной группы.

— Госпожа Йорн, это… — Янгель размахивал руками в сторону остолбеневших слуг, вцепившихся в рамы картин так, словно получили приказ не припрятать их, а защитить ценой жизни.

— Мне жаль, господин Подлунный, — покаялась я. — Знаете, я маг-реставратор и раньше увлекалась оживлением картин…

— Да это же гениально! — экспрессивно вскричал художник. — Потрясающе! Удивительно! Какая свежая идея!

— Вы находите? — слегка опешила я.

Он обернулся к супруге и что-то начал говорить на родолесском. Вид при этом у гения был слегка безумный: волосы стояли дыбом, глаза горели неугасимым вдохновением, а из-под пояса аляповатых брюк вылезла рубаха.

— Мой муж придумал новую концепцию для вашего семейного портрета, — пояснила Данри.

— Мы оживим вашу семью! — объявил Подлунный на валлейском. — Завтра же начну делать наброски! Ранним утром, когда свет божественно красив!

Ранним утром я вошла в светлый зал, выбранный художником для работы, и не сразу узнала Янгеля Подлунного. Одетый в скромные холщовые штаны и простую рубаху, с волосами, собранными в низкий хвост, он походил на подмастерье из замшелой реставрационной лавки, нежели на именитого мастера.

— Устраивайтесь, госпожа Йорн, — пригласил он, указав на стул возле окна, а сам с планшетной доской на коленях умостился напротив. — Когда ждать вашего мужа?

— Когда закончим со мной, он появится, — пообещала я.

Янгель делал карандашные наброски стремительно и театральным жестом отправлял их на пол. Вокруг нас валялись листы плотной бумаги, расчеркнутые моими изображениями. Было не очень понятно: у него ничего не выходит или, наоборот, выходит чрезвычайно хорошо, и он на волне вдохновения устраивает представление для заказчицы.

Через полчаса художник объявил, что надо срочно вызывать владыку, иначе скоро изменится свет и перестанет быть божественным. Горничные отправились в наши с Кианом покои со страшной вестью: кайрими требует немедленно появиться, ей нехорошо. Муж с самым встревоженным видом ворвался в зал, обнаружил заваленный рисунками пол, художника, что-то придирчиво разглядывающего на листе, и меня, встречающей его с загадочной улыбкой интриганки.

— С тобой все в порядке, — резюмировал он.

— Теперь все в полном порядке, — вздохнула я и приказала слугам, ждущим в соседнем зале: — Запирайте дверь!

Створки немедленно захлопнули, и в замочной скважине снаружи категорично провернулся ключ.

— Анна, ты серьезно?

— Более чем. Пока мы не сделаем рисунки, ты пленник художественного искусства. Господин Подлунный, сколько понадобиться времени? — спросила я у гения.

— Около часа, — не отрываясь от рисования, ответил он.

— У нас пятнадцать минут, а потом приедут послы из Фрайта, — объявил муж.

— Час! — заспорила я.

— Полчаса, и я не буду передавать для Власта божественных супругов!

— Сорок минут, и я лично их отправлю.

— Договорились! — согласился Киан.

— Господин Подлунный, у нас есть всего сорок пять минут, — предупредила я Янгеля.

Мы справились ровно за час. Утро начинало цвести, свет стремительно менялся. Я предложила перенести работу назавтра, но Подлунный находился в потоке вдохновения и потребовал притащить Йорна-младшего, пока поток не пересох. Иначе «придется неделю путешествовать по фьордам, чтобы насытиться силой священной земли».

Как я и предполагала, Айван не смог усидеть на стуле и трех минут. В итоге пришлось сказать страшные слова:

— Принесите барабан.

В зале повисла зловещая пауза.

— Может, не надо, хозяйка? — в тихом отчаянье спросила горничная.

— Мы просто переживем это… — кивнула я. — Как-нибудь переживем.

Маленький расписной барабан был вытащен из секретного шкафа и вместе с палочками вручен Айвану. Восторгу сына не было предела.

— Мама, нашлась игрушка, которую подарил дядя Ульвин!

— Угу, — промычала я, мысленно помолившись богам ветра и огня, чтобы дожить до окончания художественного мучения и остаться в своем уме.

Данри, следившая за работой мужа под вышивание какой-то мудреной птицы, бросила взгляд на барабан, потом сочувствующе посмотрела на меня