В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

за свою слабость, толкнувшую ее на этот шаг… Он даже не пытался помочь ей и

прекратить эту экзекуцию, граничащую с самоуничижением… позволяя ей испить эту чашу

унижения до дна… Пресыщенный, самовлюбленный дикарь. Как же она ненавидела его, как

никого и никогда в своей жизни, но отчетливо понимала, что он — это единственный

ключ на свободу… других вариантов нет.

— Слишком много слов… Пора переходить к делу. — Его тон не оставлял ей никакой

надежды. — Хотела любви без вопросов? Хмм… Не вопрос… Ты получишь ее... — Рывком за

плечо он поднял ее с пола, схватил на руки, быстро пересек всю комнату и грубо

бросил на кровать. Вскрикнув, она упала на спину... мгновенно поднявшись, села,

подобрав к себе ноги, и с ужасом уставилась на него.

Нетерпеливо стянув через голову окровавленную кандуру, он отбросил ее в сторону.

Следом полетел вузар (араб. белая ткань, обмотанная вокруг бедер, служит нижним

бельем). Обнаженный мужчина встал у кровати, как будто давая ей возможность

разглядеть себя, полюбоваться его крепким красивым телом, длинными глубокими

шрамами, отчетливо выделяющимися на гладкой смуглой коже и наводящими ужас… он

казался огромной непробиваемой скалой… Кровь все еще капала на его обнаженную грудь.

Глаза лихорадочно блестели… казалось, сам дьявол вселился в него.

Впившись в нее горящим взглядом, мужчина коленом встал на кровать, потянувшись,

поймал

ее за щиколотку и жестко дернул к себе. Девушка оказалась рядом с ним, и, видя, что

она собирается вскочить, он резко нажал ей на плечо и придавил к кровати.

— Куда? Ты же этого хотела… — его жесткий голос еще больше напугал ее. — Буду драть

тебя, как ты и просила, не спрашивая ни о чем, — зловеще произнес он, нависая над

ней.

Страх стремительно овладел ею, заполнил ее изнутри, парализовал и душил, сжимая

горло в железные тиски. Крупные капли холодного пота выступали на коже и стекали с

ее напряженного тела на гладкие шелковые простыни. А сверху на нежную белую кожу

падали капли крови…

— Раздвинь ноги! — Казалось, она ничего не соображала, только широко раскрыв полные

ужаса глаза, смотрела на него.

Резко схватив ее ноги, он согнул их в коленях и широко раздвинул, открывая взору

соблазнительное лоно девушки, напоминающее полураскрытый бутон, и довольно

улыбнулся... Оказавшись перед ним неприкрытой, покраснев до корней волос, она с

ужасом попыталась свести ноги вместе, но он крепко удерживал их... Большего стыда,

чем тот, который она испытывала в эти минуты, ей еще никогда не доводилось

переживать… даже в тот жуткий день, когда она пришла просить за Салеха. Тогда все

было по-другому: Фалах больше демонстрировал себя, унижая ее — тешил свое эго.

Сегодня же он наслаждался ее унижением, грубо удерживая ноги и откровенно

разглядывая все ее потаенное, девичье. Это было невыносимо, и, сгорая от смущения,

она предприняла попытку прикрыться руками, но он и этого ей не позволил…

— За все в этой жизни надо платить, а за ложь — вдвойне... — Изловчившись, девушка

вырвалась из его рук и стала отползать на другой край кровати.

— Пожалуйста… не надо, — испуганно шептала она едва слышно.

— Вернись на место! — рявкнул он, но, не сводя с него полные ужаса глаза, она мотала

головой и медленно отползала. Резко выбросив руку вперед, он успел схватить ее за

ногу и притянул к себе. Сжавшись всем телом и сцепив ноги друг с другом, Эми слабо

пыталась сопротивляться:

— Нет… пожалуйста, нет… — шептала она одними губами.

— Запомни: ты будешь наказана за каждую ложь, — угрожающе навис он над ней, упираясь

руками по обе стороны от ее головы. — И чем она изощренней — тем жестче… Все ясно? —

Ледяной взгляд пригвоздил ее на месте, она смогла лишь едва заметно кивнуть.

Кровь медленно капала ей на лицо, на грудь, на плечи... Два обнаженных тела,

измазанные кровью… одержимые пороками: она — своей ненавистью к нему, он — своей

одержимостью ею… Что это? Что с ними происходит? Как будто оба на грани помутнения

рассудка… Чувствуя, как впадает в панику, она попыталась вскочить, чтобы бежать —

бежать как можно дальше от него, его рук, его тела, его гнева, даже от его крови,

запах которой заполнил все пространство вокруг... Она не была готова к этому, но

знала, что бесполезно говорить с ним, его не остановить, он просто ее не услышит…

Винить в этом было некого: сама его спровоцировала, а теперь ей придется

расплачиваться за это… Но он, резко надавив на плечо, прижал девушку к кровати,

коленом грубо развел ее ноги в стороны и нетерпеливо опустился на нее, ощущая под

собой ее тонкое, напряженное тело…

Эми с ужасом вздрогнула, когда что-то твердое, пульсирующее уткнулось в живот,

коснулось ее промежности, готовое в любую секунду войти в нее. Их взгляды

встретились. Его смуглое лицо, нависающее над ней, казалось, стало еще темнее; в

глазах был пугающий блеск, черные взлохмаченные волосы… его вид не предвещал ничего

хорошего. Он не говорил — молча, взглядом вбивал в нее новую реальность, от которой

невозможно отвернуться. С этой самой минуты перед ней распахивалась пропасть ее

новой жизни, без права на сомнение, без права на протест. Он показывал ей, холодно и

безжалостно, что у нее больше нет ни воли, ни голоса, ни имени, ни прошлого. Отныне

она никто. Все, чем она была, рассыпалось прахом у его ног. У ног господина, там,

где заканчивается достоинство и начинается подчинение. Это не просто наказание. Это

приговор.

В то же мгновение она наконец с горечью осознала всю бессмысленность своих жалких

потуг и усилий оттянуть неизбежное и, перестав брыкаться, крепко сжала зубы,

зажмурила глаза и обреченно замерла под ним. А в следующее мгновение, чувствуя

сопротивление ее тела, ее внутренних мышц, он грубо, жестко вошел в нее — без толики

нежности и сожаления, как будто исполнял приговор…

Благостную тишину вечера внезапно разорвал резкий, полный ужаса женский вскрик. Он

вспыхнул в воздухе — и тут же оборвался, оставив после себя леденящую душу тишину.

Глава 10

Яркие солнечные лучи мягко ложились на лицо и пробивались сквозь полуоткрытые

ресницы. Звонкие голоса экзотических птиц, отчетливо доносившиеся из парка,

разбавляли тишину комнаты и приятно ласкали слух. Эми медленно просыпалась, все еще

пребывая в легкой дреме, чувствуя, что уже вышла из сна, но не совсем окунулась в

реальность. Казалось, что проспала целую вечность, незаметно провалившись ночью в

бездну, где не было ни снов, ни красок, ни звуков, ни жизни… и ничего…