В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

оргазм), расставались без особых сожалений, пожелав друг другу доброй ночи… Никому

из них не приносило это радости или удовольствия и уже давно превратилось в

необходимую рутину, главной целью которой оставалось зачатие наследника… а сразу

после этого

он никогда не оставался с ней на ночь… предавался полноценному сексу в своей спальне

с несколькими наложницами сразу...

— Фалах... неужели тебе совсем нечего сказать? — жеманно спросила женщина,

удовлетворенно вытянувшись на кровати, как кошка, съевшая всю припрятанную сметану,

когда мужчина похлопал ее по бедру и направился в ванную комнату, ступая босыми

ногами по мягкому ковру… Взгляд задержался на его крепкой красивой фигуре… широкие

плечи, мускулистая спина, узкие бедра… а ведь будь она чуть поумнее, все могло бы

быть по-другому; возможно, у них сейчас была бы настоящая семья, а не просто

формальность… И если не любовь, то хотя бы тепло и привязанность в отношениях друг к

другу и уверенность для нее в завтрашнем дне… Тщательно обдумав свое нынешнее,

незавидное и слишком шаткое положение, в котором риск потерять всё и остаться на

обочине жизни отчетливо замаячил перед глазами, она решила действовать, чтобы

отыграть все назад и вернуть его расположение...

— Да нет… мне интересно знать: что ты затеяла? К чему этот маскарад? — раздался

голос мужа сквозь плеск воды. — Я с удовольствием послушаю…

Дождавшись его из ванной, женщина продолжила:

— Хочу, чтобы у нас с тобой были настоящие отношения… не мертвые, как были всегда, а

живые — с чувствами, с эмоциями, со страстями...

— Зачем? — спросил он, небрежно вытирая полотенцем мокрые волосы; капли воды

медленно стекали по смуглой коже.

— Чтобы тебе со мной было хорошо… Чтобы мы стали ближе друг к другу.

— Потому что вспомнила, что ты моя жена?

— Нет… потому что мы ведем себя как звери… Ни любви… Ни ласки… Ни тепла… Ты

приходишь ко мне раз в неделю, как самец к самке на случку с целью получения

потомства, при этом ничего не чувствуя и не испытывая ко мне.

— Тебя всегда это устраивало… Что изменилось теперь? — неторопливо обматывая вузар

вокруг своих бедер, он поймал ее отражение в зеркале.

— Я изменилась и не хочу так больше жить… Мне нужно, чтобы ты был рядом, видеть

тебя, чувствовать твое тепло.

— Зачем мелочиться? Скажи еще, что любишь меня… — он криво усмехнулся. — Если,

конечно, ты, кроме денег и власти, можешь еще что-то любить. — Набросил на себя

кандуру и, стоя перед зеркалом, стал небрежно приглаживать влажные волосы.

— Ты, наверное, ждешь, что я скажу: «Нет. Что ты? Это не так». А я не скажу... Да, я

люблю власть и деньги… но это не значит, что я ущербная и не умею любить… что у меня

нет сердца и оно совсем не болит от твоего равнодушия и безразличия.

— Что с тобой сегодня? Почему это тебя вдруг потянуло на лирику?

— Я женщина… Слабая, несчастная женщина, отвергнутая собственным мужем… потому что

не нужна ему… никому не нужна...

— А почему ты об этом вспомнила только сейчас? Становишься сентиментальной, дорогая.

А может, стало скучно и ты решила сыграть на публику?

— Зря ты иронизируешь, Фалах… Ты даже не представляешь, как мне плохо. Вокруг меня

вакуум… холодный и безмолвный... Рядом нет человека, которому я небезразлична. Никто

не обнимает по ночам, не будит поцелуем по утрам. Я совсем одинока…

— Что там дальше по сценарию? Я должен тебя пожалеть или у меня есть варианты?

— Жестокий ты человек… В тебе нет ни тепла, ни жалости… Я ведь не многого прошу —

просто чтобы ты обнял меня, прижал к себе, заставил поверить, что все у меня будет

хорошо…

— Хорошо у тебя никогда не будет, пока ты не успокоишься… Вспомнила, что ты женщина?

Только ты поздно вспомнила. Я предлагал тебе нормальную жизнь, только тебе этого

было мало, тебе все было мало... Теперь не жалуйся.

— Мы все живые… Все ошибаемся… Я молодой была, ничего не понимала.

— Никак из роли не выйдешь? Решила доиграть до конца? Ты же знаешь, Аль-Ануд, что я

не любитель женских драм и истерик…

— Мой отец был прав, когда говорил, что ты меня совсем не уважаешь… А ведь это

правда. Ты даже не хочешь соврать, что это не так.

— Давай начистоту… Чего ты хочешь? И закончим на этом… Я уже устал...

— А ты сделаешь то, чего я хочу? — спросила она после недолгой паузы.

— Смотря что…

— Эта хурма байда… (араб. белая женщина). Кто она тебе? — на языке вертелось

«шармута», но она с трудом заставила себя назвать ее женщиной… боялась, что он ей

этого не простит, и впилась в него внимательным взглядом.

— Наложница…

— Я хочу, чтобы ты избавился от нее…

— Зачем?

— Какая разница, если она для тебя всего лишь наложница и больше никто?

— А с каких пор тебя стали интересовать мои наложницы?

— С тех самых пор, как ты потерял из-за одной из них свою голову.

— Чего ты добиваешься, Аль-Ануд? Смотри, не перегни палку…

— Все знают, что ты запал на хади байда (араб. эту белую). Что готов на все ради

нее… Избавься от нее, докажи моему отцу, что он не прав. Докажи всем, что ты

уважаешь меня. Пусть все знают, что Я главная женщина эмира Хафрака...

— Значит, вот в чем причина этого цирка… Твое честолюбие все еще не дает тебе спать

по ночам? Слушай и запоминай… ОНА моя женщина, и пока я жив, она будет со мной...

— Я твоя жена, Фалах… Законная жена… А кто она? Никто… Наложница… Одна из сотен...

Ты же унижаешь меня перед всем Хафраком своим отношением к ней… Ты не смеешь так со

мной поступать… Что с тобой? Очнись... Ты весь в ее власти…

— Ты забыла, что по законам Ислама я могу иметь четыре жены... И мне ничто не

помешает жениться на ней...

— Но пока Я все еще твоя единственная жена, Фалах… Я тебя умоляю, не отворачивайся

от меня… Не сейчас… Прояви ко мне хоть каплю уважения...

— Да? Вспомнила наконец, что жена… Похвально… А что тебе мешало раньше ею стать?

— Я виновата, прости меня… Все получилось так быстро, я оказалась в чужой стране,

среди чужих для меня людей, совершенно одна… Я растерялась... Мне было нужно время…

— Время? Сколько тебе было нужно? Год? Два? Три?

— Дело не в этом…

— А в чем?

— Дело в том, что наш брак… он ведь был по расчету… Никаких чувств, никаких иллюзий,

никаких