В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

тепла, их ничего не объединяло, даже поговорить — никаких общих тем… а то, что

происходило в постели, он с трудом мог назвать сексом… скорее служба, или

определенные ее обязанности, или даже служебный долг, но точно не супружеский…

— У тебя сегодня праздник? — спокойно спросил он, как будто видел такую картину

каждый раз, когда приходил к своей жене, но не двинулся с места, не оттолкнул ее...

— Что может быть бо́льшим праздником для меня, чем визит моего господина? — она

снова смотрела на него призывным взглядом и ждала от него встречного шага. — В моей

нынешней жизни других поводов для праздника нет.

— А что все это значит? — он обвел глазами комнату и остановился на ее пышной

стоячей груди с выразительными сосками, беззастенчиво просвечивающей сквозь тонкую

прозрачную ткань…

— Это значит, что с сегодняшнего дня я хочу изменить наши с тобой отношения.

— Очень интересно… Продолжай.

— Для начала я хочу соблазнить тебя, мой повелитель, — прошептала с придыханием и,

взяв его за руку, потянула за собой через всю огромную комнату в сторону кровати,

медленно двигаясь и давая ему возможность разглядеть себя… Она была ему совершенно

безразлична, и потому ей казалось, что он никогда не интересовался ее телом даже во

время близости…

— Ты никогда не обращал внимания на мое тело, не говорил, что я красивая, а мне так

хочется хоть раз услышать это от тебя. — Встав перед ним, она потянула за тесемки на

вырезе джалабии и пикантно повела плечами; тонкая ткань плавно соскользнула с плеч,

обнажая роскошное тело, и опустилась у ног.

— Неужели мое тело не вызывает у тебя никаких эмоций? — прошептала она и, взяв его

ладони в свои, плотно прижала к своей груди. — Оно жаждет ощутить всю силу твоей

страсти, мой повелитель… жар твоего тела… ласки крепких рук…

Да-а… Это было совсем не похоже на нее… Столько эмоций... телодвижений... антураж...

как будто попал на представление какого-то заезжего третьесортного театра.

Интересно, что ей так сильно понадобилось от него… должно быть, что-то очень

серьезное и важное, ради которого она была согласна на все… без личной выгоды она и

пальцем не пошевелила бы... и он решил подыграть…

Резко развернув ее спиной к себе, он стал грубо мять ее груди, чередуя это с нежными

ласками, целуя шею и плечо… поиграл с ее затвердевшими сосками, зажимая и

перекатывая их между подушечками пальцев, чувствуя, как отзывается ее тело. Она

мгновенно возбудилась от умелых рук мужа, хрипло застонав, прижалась полными

ягодицами к его паху и стала гибкими движениями тереться о его уже заметно набухший

орган.

Ее тело и правда было роскошным: никаких плавных и легких линий, все изгибы крутые,

вызывающие, порочные… лоснящаяся гладкая смуглая кожа, большие упругие стоячие груди

с вечно торчащими сосками, широкие округлые бедра, вызывающе виляющие при каждом

шаге, крепкие ноги и слишком узкая талия для всего этого великолепия… только эмира

давно уже это не трогало и не вызывало никаких эмоций… весь гарем имел почти то же

самое, классическая фигура восточной женщины… Все его мысли были заняты тонкими,

хрупкими формами, которые держали его в напряжении весь день. Эми и внутренне была

какой-то хрупкой, тонкой, изящной, но в то же время сильной и самолюбивой,

совершенно отличавшейся от всех его женщин; даже когда пыталась противостоять ему,

напоминала дикую кошку на охоте. Своего рода экзотика для него — может, поэтому и

обратила на себя внимание, зацепила своей непохожестью и притягивала, заставляя

думать о себе и кипеть кровь от каждого воспоминания...

— Хочу видеть твое тело… трогать его… ласкать, — зашептала едва слышно, взялась за

подол его кандуры, но он опередил ее и, стянув через голову, отбросил в сторону.

Обняв его за шею, она крепко прижалась к его голому торсу и, потянувшись вверх на

носочках и закатив помутневшие глаза, накрыла его губы своими. Взяв за плечи, он

притянул ее к себе, слившись в глубоком, долгом поцелуе… Издав глухой стон, она

слегка отпрянула от него, стала жадно покрывать поцелуями его крепкую грудь,

медленно опускаясь к животу, оставляя влажную дорожку на его смуглой коже. Жар,

охвативший ее лоно, приятно разливался по всему телу, заполняя его изнутри… волны

наслаждения накрывали с головой, разгоняя по венам кровь и затуманивая рассудок...

Его рука лежала на ее затылке и расслабленно гладила по волосам, непроизвольно

наматывая прядь на палец… Ее губы коснулись вузара (араб. ткань, обмотанная вокруг

бедер), и на мгновение замерли, проводя языком по разгоряченной коже вдоль его края;

и, целуя ее, она расслабила белоснежную ткань и страстно обняла его за крепкие

бедра, чувствуя кожей импульсы возбуждения и похоти, исходившие от него…

Стоя перед ним на коленях, женщина лицом прижалась к его паху и сладострастно

потерлась, ощущая сквозь легкую ткань мощную эрекцию, и в ту же секунду

почувствовала, как его рука на ее затылке напряглась и импульсивно прижала ее к

себе… жар ее дыхания и влажного языка проникал сквозь промокшую ткань... но очень

скоро она избавилась от ненужной детали его гардероба… зацепив зубами и опустив к

его ногам, она устремила на мужчину откровенный взгляд снизу вверх, взяла его

возбужденный, пульсирующий член в горячие ладони и стала ласкать языком и губами…

Подняв женщину на ноги, мужчина впился ей в губы, грубо лаская горячее, податливое

тело так, как она любила… она всегда предпочитала грубые ласки, чтобы чувствовать

всю мужскую силу, силу его крепких рук на себе, чем вызвал ее хриплые, утробные

стоны и заставил ее сильнее вцепиться в него… Она пылала жаром желания и дикой

страсти и была готова принять его… Сорвав с себя ее руки, быстро развернул и, согнув

пополам, подтолкнул лицом на кровать… Схватив за бедра, придвинул к себе, готовый

войти в ее лоснящееся, пышущее жаром лоно… Тяжело и шумно дыша, сверкая

возбужденными глазами, она резко развернулась, вытянулась на спине и, отодвигаясь

вглубь кровати, хрипло зашептала:

— Иди ко мне… я хочу видеть тебя, трогать тебя, целовать... смотреть на тебя, когда

ты будешь входить в меня, — и призывно раздвинула ноги. — Хочу тебя... хочу… ну...

бери меня… не могу больше ждать...

Уже очень давно Фалах не видел жену такой возбужденной и голодной и даже забыл, что

она может быть такой. Обычно у них бывало минимум прикосновений и ласк, и он брал ее

автоматически — совершенно равнодушную и отстраненную — только потому, что так было

надо… а потом,