В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

и ужасные слова, которые, как тяжелые камни, он бросал ей в лицо… «Хотела любви без

вопросов? Ты получишь ее». «Буду драть тебя как шлюху… Как ты просила». По телу

пробежала неприятная дрожь, стало как-то холодно и неуютно, и страх, от которого так

тщательно старалась освободиться, стал почти осязаемым, заполняя все пространство

вокруг…

— Мир твоему дому, мой господин, — произнесла безжизненным голосом, опустив голову,

лишь бы только не видеть его.

— Как прошел твой день? — он беззастенчиво, откровенно разглядывал ее… лицо, немного

бледное, на котором не было ни одной эмоции, глаза опущены... манящее, соблазняющее

тело, о котором думал каждую минуту, было надежно упрятано в широкую, бесформенную

джалабию, от которой оно не становилось менее притягательным, как будто ее

сексуальность можно было спрятать под жалкими кусками ткани… Нет… с сегодняшнего дня

он не желает больше видеть ее в мешковатых нарядах, предназначенных скрывать ее

красоту от всех… Она его женщина, и он желает, чтобы она не зажималась стыдливо,

закрывшись в платье как в броню, а уверенно и открыто демонстрировала ему свою

чувственность, сексуальность и красоту...

Он мягко провел рукой по ее голове, волосам, которые были собраны в хвост и

подвязаны лентой, не спеша потянул за ее край, и волосы рассыпались по плечам. Ему

нравились ее волосы: светлые, шелковистые, нежные — перебирать их, накручивать на

палец, зарываться в них лицом… дышать знакомым ароматом, который прочно вонзился в

его память еще с того далекого дня у фонтана, когда сумел заставить ее забыть обо

всем на свете и отдаться в его порочные руки, сумел разбудить в ней страсть и

откровенное желание и наслаждаться новыми, непонятными для себя, головокружительными

ощущениями… Возможно, это и стало ее самой большой ошибкой, а может быть, наоборот,

достижением… потому что понял тогда, в те волнительные минуты, что она именно его

женщина, что хочет обладать ею, и не только ее телом, но и душой, мыслями,

желаниями, ею целиком… что судьба не просто свела их вместе и между ними не

банальное сексуальное влечение, а что-то большее, сильное, значимое, где-то там,

глубоко внутри, в подсознании… и это что-то всегда будет напоминать

о себе и неминуемо притягивать их друг к другу...

— Спасибо… Хорошо, — ответила негромко, ровным, ничего не выражающим голосом.

Чувствовала, как обжигает взглядом лицо, шею, грудь… он был повсюду и снова впивался

в лицо, но не спешила поднимать глаза, знала, что снова завладеет ее взглядом, будет

подавлять ее волю, желания, мысли… уже научена горьким опытом… но это все уже давно

не принадлежало ей, это все было в его руках, в его крепких сильных руках, и она

никак не могла понять, что еще ему было нужно от нее? У нее уже ничего не осталось…

совсем ничего… ну разве что только самая малость — ее душа… какая мелочь, на что она

ему… ведь когда-то сам сказал, что он не дьявол и не коллекционирует людские души…

нет… конечно, он не дьявол, но если есть на свете что-то хуже дьявола… гораздо хуже…

то это он — Фалах…

Она чувствовала, как его рука мягко водила по спине, по всем изгибам и выпуклостям,

а вторая, наигравшись волосами, обхватила ее скулу, и теперь его большой палец

теребил ее губы: нагло, уверенно, по-хозяйски — то надавливал, то растягивал,

проникал ей в рот, проводил по деснам, зубам, поглаживал язык… но она сумела

заставить себя отключить все чувства и эмоции и теперь стояла перед ним

бесстрастная, как мумия, опустив глаза, позволяя ему быть Богом и делать с собой

все, что захочет…

— Не скучала по мне? — вопрос прозвучал как издевательство, как будто по нему можно

было скучать… Пусть… ему не удастся вывести ее из себя...

— Нет, — раздался безжизненный голос, не поднимая глаз.

— Это большая ошибка, надо срочно ее исправлять, — горячие губы коснулись уха. —

Надо, чтобы ты скучала по мне, ждала меня, думала обо мне… Жаждала встречи...

Рука, ласкающая ягодицы, резко прижала ее к своему паху… возбужденное достоинство

уперлось в ее мягкое тело, но она никак не отреагировала, даже мускул на лице не

дрогнул…

Зря она пыталась казаться ледяной статуэткой… зря… он слишком сильно хотел ее и

слишком долго ждал. Он заставит оттаять эту ледяную глыбу, растопит лед в ее сердце

и глазах… Ей не устоять перед соблазном окунуться в мир чувственных наслаждений,

который он раскроет перед ней… У нее просто нет шансов.

Жадно целовал ее волосы, лицо, глаза, губы, проникал языком ей в рот, хотел видеть

ее эмоции, блеск в глазах, слышать дыхание, шумное и рваное, ощущать реакцию ее

тела, но оно молчало…

Конечно, после той ночи он и не рассчитывал на ее бурную страсть, наоборот, ожидал,

что будет сопротивляться, ненавидеть его, отталкивать, может быть, даже истерить —

был готов ко всему, но совсем не ожидал увидеть ее такой безвольной и отрешенной…

Приподнял ее лицо, заставил смотреть на себя. Ее чарующие, ведьмовские глаза,

однажды пленившие его, стоило ему только взглянуть в них, теперь смотрели холодно и

бесстрастно и не выражали ничего.

Она была как фарфоровая кукла — красивая, но бездушная и чужая, совсем не та Эми,

которую он знал… не его Аюни... как будто перегорела, погасла как свеча на ветру и

совсем не излучала света...

Неужели перегнул палку? Неужели сломал?

Взял ее ладонь в свою, поднес к губам, даже ладонь оставалась холодной…

— Почему ты не надела мой подарок? — раздалось в полной тишине. — Не понравился?

— Он… Он был сломан, — после некоторой паузы произнесла она. Знала, что он все равно

не оставит в покое, не отстанет, захочет, чтобы напялила его.

— Да? — Фалах тут же изменился в лице. — Что значит сломан?

— Там… там замок… сломан… и камень выпал… Я не смогла его надеть…

— Покажи.

Эми достала из комода коробочку и протянула ему, и отчетливо почувствовала, как все

похолодело внутри, а руки предательски затряслись, которые тут же сцепила друг с

другом, чтобы скрыть дрожь.

— Прикажу отрубить ювелиру руки, — спокойно сказал он, наблюдая за ней после того,

как повертел в руках браслет.

— За что? — мгновенно спросила она, рвано вдохнув воздух, которого сразу стало мало,

и что-то ожило в глазах… Хвала Аллаху, наконец хоть какие-то эмоции… пусть страх за

ювелира, но лучше, чем полное безразличие…

— Как за что? Зачем ему руки, если он не умеет пользоваться ими? — в его голосе не

было и