В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

собеседника… Она была наглухо закрытой для внешнего мира.

Никакие попытки разговорить, нащупать тему, интересную для них обоих, чтобы он смог

лучше узнать ее, понять, выяснить, что ее беспокоит, что тревожит, что интересует, о

чем мечтает, вывести на откровения, не увенчались успехом… Она все еще оставалась

недоступной для него… Он мог только догадываться, что творилось в ее душе, но

получалось это не всегда… чаще всего он просто не понимал ее...

— Встань! — рявкнул он, чувствуя, как в нем закипает гнев, и, взяв за плечи,

поставил ее на ноги. — Это ты сейчас о чем?

— Я не шлюха, Фалах… Ты слышишь меня? Не шлюха... — чеканя каждое слово, произнесла

Эми. — Перестань вести себя со мной как с девкой из подворотни…

— Я бы и рад, но это твой выбор, твое желание… а я привык исполнять желания своих

женщин.

— Хватит прикрываться словами, их уже достаточно сказано… просто ответь мне на

вопрос.

— Спрашивай...

— Почему каждый раз, когда ты возникаешь в моей жизни, то пытаешься задеть, уязвить

мое самолюбие, ведешь себя со мной как с продажной девкой?

— Может быть, потому что каждый раз, когда судьба сталкивает нас с тобой, ты

пытаешься спасти очередного мужчину вместо того, чтобы заставить уважать себя и

ждать, пока мужчины сами разберутся между собой.

— Ты упрекаешь меня в том, что я умею любить? В том, что, когда близкий мне человек

нуждается в помощи, не хочу быть расчетливой стервой?

— Ты женщина… ты не должна встревать в мужские дела и пытаться в них что-то решить.

Неси себя достойно и не уподобляйся шлюхам, предлагая себя на откуп...

— Это ты меня сделал шлюхой, провоцируя и принуждая к таким действиям… Разве не так?

Но тебе и этого показалось мало, ты хотел, чтобы я и выглядела соответственно… —

Лицо ее раскраснелось, из глаз летели искры, она смотрела прямо, не отводя взгляда.

— Почему же сейчас, когда между мной и тобой нет никого и тебе больше не в чем меня

упрекнуть, ты решил одеть меня как шлюху? Чтобы совесть не мучила?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, и какое это все имеет отношение к моему подарку

тебе… По-моему, я ясно дал понять, в каком платье ты должна была меня ждать сегодня.

Ты ослушалась моего приказа, Эми… Мало того, варварским методом расправилась с ним.

Объясни мне наконец, что все это значит?

— Платье? Лоскуток ткани, едва прикрывающий тело, о котором даже служанки не

решаются говорить вслух и стыдливо отводят глаза… ЭТО ты называешь платьем?

— Называй это как хочешь, но это то, в чем Я хочу тебя видеть.

— Делай со мной что хочешь, но я не стану одеваться и выглядеть как куртизанка, о

которой все шепчутся за спиной и осуждают...

— Хмм… Что еще придумала? Решила нащупать, как далеко я позволю тебе зайти? Эми… не

стоит испытывать мое терпение, оно и так уже на пределе.

— А мне не нравится...

— Мне плевать, нравится тебе это или нет, — грубо прервал он ее на полуслове, не дав

договорить... — Но ты будешь делать то, что я скажу.

— Конечно плевать, разве тебя могут волновать мои чувства или желания? Какая мелочь,

чушь… даже не стоит твоего внимания.

— Эми, не провоцируй меня... Не вынуждай идти на крайние меры.

— Наши отношения, если ты еще не заметил, с первого дня держатся исключительно на

крайних мерах. Боюсь, Фалах, что здесь тебе нечем меня удивить.

— Ну хорошо… Пусть так и будет…

— Что… Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что ты добилась своего, все будет как ты хочешь… — он был спокоен, и

казалось, ничто не могло вывести его из себя. — Разденься, — коротко приказал он.

Эми хотела возмутиться, возразить, закричать — он опять, не договорив, не дослушав

ее до конца, не пытаясь вникнуть в суть ее требований, сводит все к одному… Его

интересует только секс, и это единственное, что ему нужно от нее, и ничего больше…

Конечно, она должна радоваться тому, что он был честен с ней с самого начала, и, как

и обещал, имеет только ее тело, каждую ночь, с вечера и до утра, не встречая ни

отказов, ни сопротивления… только тело… и, к счастью для нее, не лезет ей в душу, не

теребит, не пытается вытащить наружу все, что бережно спрятано глубоко внутри… все

хорошо… все просто замечательно… но при этом почему-то ей совсем не радостно... Она

не могла объяснить себе самой: что ее беспокоит? Что не так? Почему это стало ее

тяготить? А может, причина в чем-то другом?

Но бунтовать девушка не стала, знала, что это бесполезно. Раз ему приспичило, то он

сам, неважно как, сорвет, разорвет, спалит, но разденет ее… Злость, кипевшая в ней,

не позволяла сразу подчиниться его приказу.

— Я сказал: разденься… Не хочешь платьев — значит, не будет… Слово женщины — закон.

— Встал с дивана и уставился, грозно возвышаясь над ней.

Хотя он и казался на вид спокойным, но она знала это его состояние, знала этот

тяжелый взгляд, знала и боялась его таким... он был на пределе... боялась, когда он

нервничает, злится на нее, может сделать больно, но ведь в этом есть и ее вина, это

ведь она его довела до этого состояния. Всесильный эмир влиятельного халифата делает

ей подарки, а она вместо того, чтобы выказать элементарное уважение и поблагодарить,

уже который раз отвечает ему черной неблагодарностью… может быть, он вовсе и не

собирался оскорбить ее этими нарядами, просто хотел как лучше… но опять все пошло не

так…

Прежде чем пойти на такой дикий, необдуманный шаг, ей нужно было поговорить с ним,

объяснить, что в том чопорном английском обществе, где она жила, где родилась и

воспитывалась, носить такое было неприлично… что, заставляя надеть такое, он делает

ей больно, унижает, оскорбляет ее… ей сложно сразу измениться, поменять себя,

заставить забыть все то, чему ее учили с самого рождения… просто нужно время и

немного терпения, и, как она и обещала, никакой конфронтации… ни слова «нет»... в

обмен на пусть призрачную, но свободу в будущем… А как с ним говорить, она не знала.

Как, если он ее не слышал? Или не хотел…

Баловень судьбы, рожденный с серебряной ложкой во рту, первый наследник повелителя

могущественного Хафрака, получивший в совсем еще юном возрасте неограниченную власть

в свои руки и привыкший брать от жизни все, что только пожелает… Эгоистичный