В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

блуждала всю ночь во мраке, разодрала в кровь кожу на руках и ногах, сорвала ногти,

пытаясь найти выход, выйти к свету, но так и не смогла... Она уже и не помнила,

когда в последний раз спала по-человечески: расслабившись, не вздрагивая и не

просыпаясь по ночам — то ли от кошмаров, преследовавших ее, то ли от тоски по

прошлой жизни, когда рядом были мама и папа и все было по-другому, а то ли от

бессилия что-то изменить…

Не открывая глаз, лежала, просто прислушиваясь к себе и постепенно возвращаясь к

жизни, но вдруг события вчерашнего вечера ярко встали перед глазами, заставив ее с

ужасом проснуться и вскочить… Он… Он здесь… в постели… рядом с ней.

На кровати она была одна… Быстро пошарив глазами вокруг, поняла, что, к счастью, в

комнате кроме нее никого нет, и легко вздохнула, но чувство беспокойства прочно и

надолго поселилось в ее сознании. Появилась ноющая боль, которой не было раньше,

внизу живота, в самом сокровенном месте. Глаза быстро опустились вниз, и только

сейчас она заметила, что сидит совершенно обнаженная, на животе и бедрах — подсохшая

сперма, а рядом на мятой простыне — засохшие пятна крови… Ужасные воспоминания

волной накрыли ее, возвращая назад и снова заставляя пережить жуткие минуты… Помнила

капли его крови, падающие на лицо; коснулась кожи, прошлась по лицу, спустилась к

шее и поднесла руки к глазам — нет, следов крови уже не было, возможно, ночью он их

протер... Вздрогнув, обхватила себя руками, чувствуя, как ледяная волна прокатилась

по спине; мотнула головой, но неприятные воспоминания не исчезали.

Ей никогда не забыть этой боли, этого ужаса, что пришлось пережить, когда казалось,

что ее разрывает на части, когда застыла, боясь пошевелиться. Его руки и губы были

повсюду, она все еще чувствовала их на себе. Все, что он творил с ней, это было

ужасно… он не только трогал ее там, но касался губами… Фалах никогда бы не позволил

себе такого с приличной девушкой, но только не с ней… она его собственность, вещь,

безвольная и бесправная рабыня, не имеющая ни своего мнения, ни желаний, ни чувств…

игрушка для забавы, готовая по первому требованию доставлять удовольствие своему

хозяину... Наверное, она и сама виновата в этом… Страх перед смертью и жажда жить

оказались настолько сильными, что помутили ее разум и, не задумываясь, толкнули ее,

растоптавшую свою гордость и самолюбие, прямо к его ногам.

Неприятные воспоминания снова и снова накрывали ее: как пыталась соблазнить Фалаха и

убить… его кровавая кандура и кровь на лице… его леденящий душу взгляд и угрозы… а

потом до самой глубокой ночи — его жадные руки, требовательные губы, напористое тело

на себе, боль и страх… Когда он, тяжело дыша, откинулся рядом на постель, она

повернулась к нему спиной и незаметно отодвинулась подальше, но в ту же секунду,

обхватив ее руками, он вернул ее на место и по-хозяйски прижал к себе, давая понять,

что отныне ее желания не имеют значения, а все будет так, как хочет он… Даже

дождавшись, когда он заснет, она не смогла выбраться из его захвата: он и во сне

давал ей понять, что решающее слово всегда будет за ним...

Все еще чувствуя ноющую боль в промежности, медленно спустилась с кровати с

единственной мыслью: смыть с себя следы ненавистного любовника… его руки, мысли,

тело, взгляды, губы, сперму — и хотя бы до вечера не думать о нем. Оказалось, что

она проспала почти до обеда. Что это было с ней? Может быть, это последствия

вчерашнего стресса — она давно не спала так крепко.

Неторопливо огляделась вокруг. Постель напоминала поле битвы со всеми вытекающими

последствиями, но, к счастью, ко всему остальному прислуга уже приложила руку… ни

кандуры Фалаха с кровью, ни его вещей, ни опасной шпильки — и вообще никаких следов

его пребывания в комнате не было. Эми была ему даже благодарна за это. Видеть это

снова и мысленно возвращаться к ужасным событиям, о которых хотелось поскорее

забыть, уже не было никаких сил. А постель… девушка осторожно встала — все равно ее

очень скоро приведут в порядок, а пока она просто не станет на нее смотреть.

Вдруг ее взгляд упал на красную бархатную коробку на прикроватном столике с золотой

эмблемой в виде скрещенных сабель на левом верхнем углу крышки, которой не было

вчера… И в его руках ее тоже не было, когда он к ней пришел, она это хорошо помнила.

Значит, принес ее уже утром сегодня. Несколько минут девушка молча смотрела на нее,

борясь с приступом гнева, кипевшего в ней, а потом все-таки решилась. На дне

коробочки лежал золотой браслет с крупным голубым сапфиром в обрамлении бриллиантов.

Конечно… Уверен, что все женщины продажны и любую из них можно купить за сверкающие

побрякушки, и никогда не скрывал этого…

В глазах потемнело от бессильной злости… Сволочь… мерзкая сволочь… животное… Значит,

вот во что ты оценил мою девственность… Вот она — плата за ночь нелюбви. Ненавижу…

Размахнувшись, с силой швырнула его в другой конец комнаты; звонко ударившись о

стену, он полетел куда-то в угол и брякнулся об пол, а пустая коробка так и осталась

сиротливо стоять на столике… Пусть знает, что она не нуждается в его подачках.

Раздался негромкий стук в дверь. Вероятно, это прислуга. Эми достала из платяного

шкафа джалабию и набросила на себя.

— Доброе утро, сайидати, — в комнату вошли две служанки, одна из них с подносом в

руках.

— Доброе.

— У нас приказ повелителя: помочь Вам помыться. Ванна уже наполнена теплой водой с

заживляющей настойкой из трав. Если Вы не против, мы можем приступать прямо сейчас.

— Только выпейте вначале этот чай с молоком, это тоже приказ повелителя, — подошла к

ней девушка с подносом.

— Я не хочу чай, — огрызнулась Эми.

— Это не просто чай, это лечебный напиток, который дворцовый врач готовит из

целебных трав специально для эмира и членов его семьи. Выпейте, пожалуйста, он

приятный на вкус, Вам понравится, — и протянула девушке большую дымящуюся чашку.

Надо же… какое неприкрытое лицемерие... одной рукой он делает больно, оставляет раны

на теле, а другой помогает их залечить, вероятно, рассчитывая на благодарность за

такое королевское великодушие… А как же залечить ноющие, незаживающие раны,

оставленные им на душе? Каким настоем или травами их излечить? И какими будут

приказы повелителя по поводу них? Но спорить Эми не