Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

подумала, что для полной картины этому парню не хватает только пушистого хвоста, которым он мог бы преданно вилять из стороны в сторону. За моей спиной подчинённые из Имперского Патруля вытянулись по струнке, изо всех сил стараясь смотреть строго перед собой. Их лица багровели, а шеи раздувались от отчаянных попыток сдержать дикий хохот.

— Пусть никто не сдерживает себя сегодня! Пейте и веселитесь от всей души! — громоподобно провозгласил Император Октавиан, высоко поднимая золотой кубок.

Все чиновники и военачальники дружно поднялись, отвечая на монарший тост, и пир официально начался. В воздухе поплыли чарующие звуки лютен, кружились в изящном танце прекрасные девы, а серебряные колокола звенели, создавая иллюзию абсолютного, непоколебимого процветания Остерии.

Но в самый разгар веселья массивные двери чертога с глухим стуком распахнулись. На пороге появился человек, чей вид заставил музыку оборваться на полуслове.

Это был Даэн Рейн, бывший Наследник престола. На нём были простые, грязные одежды, некогда роскошные волосы были растрёпаны, а ноги — совершенно босы. Он стоял посреди залы, являя собой жуткий, вопиющий контраст с разодетой в шелка придворной знатью.

В чертоге воцарилась мёртвая тишина. Взаимные поздравления за столами мгновенно утихли, а лицо Императора Октавиана в один миг потемнело, став чернее дна закопчённого котла. Хотя историю с тайным складом оружия тщательно замяли, у стен дворца были уши. Вызывающее поведение Даэна в последнее время позволило каждому в этом зале догадаться, что принц попал в глубочайшую опалу.

— Тебе надлежало сидеть в Восточном дворце и молить небо о прощении за свои бесчинства. Зачем ты явился сюда? — сурово и грозно спросил Император.

— Мой Венценосный Отец, Ваш нижайший и преданный сын посмел явиться без приглашения, признавая, что подвёл Ваше Величество и нарушил священные наставления матери, — вкрадчиво, с приторной и безупречно разыгранной вежливостью заговорил Даэн. Каждое его слово перед лицом притихшей знати звучало подчёркнуто учтиво, словно он исполнял идеальный придворный танец. Его босые ступни мелко дрожали на ледяных мраморных плитах, но на лице застыла маска глубочайшего, смиренного почтения. Он послушно опустился на колени, отвешивая безукоризненный земной поклон. — Я потерял сон и покой. В этот священный день Зимнего Солнцестояния я пришёл, чтобы пасть ниц и молить о прощении у Венценосного Отца и всей Остерии. Я умоляю Ваше Величество дать мне последний шанс раскаяться лицом к лицу! Если лорды Империи по-прежнему считают меня недостойным... я.… я готов добровольно уступить титул Наследника тому, кто более заслуживает его!

Я издала едва слышный, презрительный смешок. Наблюдая за тем, как бывший Наследник бьётся лбом о камень, заливаясь горючими слезами, я цинично подумала: «Что за дешёвый спектакль ты здесь разыгрываешь?»

Отец на своём месте тоже сидел мрачнее ночи, внимательно наблюдая за этой сценой издалека.

Лицо Императора Октавиана немного смягчилось. Как-никак, перед ним на коленях ползал его собственный сын.

— Умение признать свои ошибки и исправить их — благодетель, не караемая смертью. Если у тебя есть что сказать — говори.

Даэн поднялся с колен, плавно взял кубок с вином с подноса застывшей рядом служанки и расправил плечи.

— Много лет назад Венценосный Отец провозгласил меня Наследником. За все эти годы в этом статусе я не добился ничего, никогда не прикасался к государственным свиткам и не управлял делами Империи...

Эти взвешенные, горькие слова были совершенно не похожи на то, что мог бы изрыгнуть распутный и глупый принц. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает дурное предчувствие. Что-то здесь было в корне неправильно.

И моё чутьё воина не подвело. В следующее мгновение Даэн резко развернулся и указал кубком прямо на Императора, восседавшего на троне. Его скорбная маска в один миг исказилась, превратившись в уродливую, безумную гримасу: — И всё потому, что мой Венценосный Отец оберегал свою власть от собственного сына, как от закоренелого вора! Ему нужен не преемник, не Наследник престола! Ему нужен послушный шут, безвольная марионетка, безропотно исполняющая каждую его прихоть!

Чертог взорвался оглушительным, паническим ропотом. Бывший Наследник окончательно лишился разума, раз осмелился всенародно, прилюдно оскорбить правителя Остерии!

— Почему ты никогда не желал слушать оправдания своего сына?! Почему?! — лицо Даэна налилось бешеной кровью, он до хруста сжал кубок в кулаке и закричал на весь зал: — Почему?!

Едва смягчившееся лицо Императора мгновенно окаменело. На его виске вздулась толстая синеватая вена, а из груди вырвался яростный рык: — Наследник, ты безумен! В тебя вселился демон!

— Да, да! Я безумен! Но это ты, ты сам довёл меня до этого края! — Даэн безумно, хрипло расхохотался, его голос сорвался на крик. — Ты не позволяешь мне прикоснуться к имперской власти, но и не прощаешь мне моих слабостей! Титул Наследника для тебя — лишь игрушка, которую ты даруешь и отнимаешь по своей прихоти! Быть твоим сыном — это невыносимая, адская мука! В твоих глазах я никогда не был принцем! Я был лишь верным псом, которого ты ласкаешь, когда в духе, и безжалостно бьёшь ногами, когда разгневан!

С оглушительным звоном Даэн со всей силы швырнул драгоценный кубок на каменные плиты.

Это был сигнал.

Олден Граль, сидевший ближе всех к Императору, среагировал первым — но совсем не так, как подобало верному подданному. Вместо защиты правителя его клинок с сухим щелчком покинул ножны. В ту же секунду генерал Люциан Кроу и заместитель командующего патрулём со свистом взмахнули оружием, а вслед за ними в Чертог Пурпурной Славы, сметая верную стражу, бурным потоком хлынули наёмники и гвардейцы в тяжёлых боевых доспехах!

Глядя на их искажённые яростью лица, я в один миг обо всём догадалась. Там, где на кону стоит безграничная нажива, не бывает абсолютной верности. Даэн совершенно точно пообещал этим алчным псам щедрые родовые земли, несметные богатства и графские титулы, если они нарушат присягу и помогут ему взойти на престол. И для этих изменников призрачный куш стал достаточным поводом, чтобы без раздумий пойти на самое страшное преступление в истории Остерии.

Осколки разбитого фарфора усеяли пол, отражая холодный, смертоносный блеск сотен обнажённых мечей, заполнивших чертог. Путь назад был отрезан.

* * *

Каллум Рейн

В моих покоях пахло смертью. Шесть или семь трупов безвольно валялись на ледяных плитах — безликие евнухи и дворцовые служанки, жалкие соглядатаи, подосланные ко мне из Восточного дворца и других потаённых углов этого прогнившего места. Теперь они лежали, неестественно изломанные, в быстро остывающих лужах собственной тёмной крови. Очищение началось. Их хозяева всё равно не переживут сегодняшний день, так с какой стати мне щадить этих суетливых дворцовых крыс?