Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

— Где лучники?! Где Люциан Кроу?! — срывая связки до хрипа, безумно орал я в пустоту залов. — Мать вашу, где все?! Кто-нибудь, ответьте мне!

Разумеется, мне никто не ответил.

— Твоя тысяча бунтовщиков за дверями этого чертога... — Каллум остановился и мягко, вкрадчиво улыбнулся. От этой змеиной, ласковой ухмылки у меня зашевелились волосы на голове. Он смотрел на мои судороги так, словно наслаждался вкусом самого дорогого вина. — Боюсь, дорогой старший брат, ты больше никогда их не увидишь.

Сопровождаемый лишь парой безликих преданных теней, он неторопливо шёл вперёд, изящно перешагивая через извилистые багровые реки, заполнившие пол. Мои верные псы, пытавшиеся в глупом порыве преградить ему путь, беззвучно падали один за другим, точно срезанные косой цветы. Под клинками его людей они умирали мгновенно, без криков, превращаясь в жуткие элементы его личного, триумфального сада смерти. Для Каллума это не было битвой. Это было представление. Изящный, безупречный кошмар.

Он остановился у стола и едва заметно склонил голову перед полуживым Императором, ни на мгновение, не теряя своего высокомерного, леденящего изящества: — Ваш недостойный сын немного опоздал с упреждением мятежа. Прошу покорно простить мою медлительность, Венценосный Отец.

В его ровном голосе не было ни капли почтения или страха. Его глаза оставались глубокими, абсолютно чёрными омутами, в которых не отражалось ни единой искры человеческого сострадания. Это был монстр в человеческом обличье.

Я с ужасом увидел, как изменилось лицо нашего великого отца. Император Октавиан, положивший жизнь на интриги и заговоры, сейчас выглядел жалко. Он судорожно хватал ртом воздух, понимая, что его шкуру спасает сын, которого он всю жизнь презирал, гноил на окраинах и держал за бешеное животное. Отец не был дураком и понимал, что Седьмой принц пришёл сюда не из сыновней любви. Но у него просто не осталось выбора.

Грудь старика ходила ходуном, он сипло, униженно вытолкнул из себя: — Сын мой... помоги мне уничтожить этих изменников. Очисти дворец, и я официально дарую тебе титул принца Остерии и удел в десять тысяч дворов!

Уголки губ Каллума едва заметно дернулись вверх. О, как же сильно, как уничтожающе иронично он усмехнулся.

Надо же! Стоило острому клинку коснуться дряблой императорской шеи, как старый волк снизошёл до того, чтобы признать этого «выродка» своим сыном и швырнуть ему титул. Я видел эту пустую, мёртвую усмешку Каллума и понимал: этот щедрый жест опоздал на целую вечность. Седьмому принцу больше не нужны были подачки.

Олден Граль, этот трусливый шакал, жавшийся у дверей заднего чертога, первым понял, что моя карта бита. В диком ужасе он швырнул свой окровавленный нож на пол и позорно сбежал сквозь потайной ход, точно побитая, скулящая собака. Тварь! Все они предатели!

Мои глаза буквально вылезали из орбит от бешеной ярости и бессилия. Оставшиеся три калеки из моей стражи пятились вместе со мной, пытаясь закрыть меня своими щитами. Вокруг смыкалось кольцо теневых убийц Каллума. В полном отчаянии я принялся дико, слепо озираться по сторонам, крича в темноту дальних углов, где прятались выжившие: — Матушка-Императрица! Матушка, помоги своему сыну! Неужели ты стоишь и смотришь?! Неужели ты забыла, ради чего и как этот твой сын вообще появился на свет?!

Я цеплялся за последнюю соломинку, надеясь, что страх за собственные амбиции заставит её вынырнуть из тени. Мой крик сорвался на истошный, безумный ультразвук, закладывающий уши: — Матушка! Если я проиграю, твой самый грязный секрет всплывёт наружу! Слышишь?! Мы в одной лодке, ты не сможешь отмолчаться... Кх!..

Договорить мне не дали.

Резкая, обжигающая вспышка боли разорвала мою грудную клетку ровно посередине. С тихим, едва слышным свистом из полумрака вылетело короткое стальное лезвие, с хирургической точностью пробив моё сердце навылет.

Вместо крика из моего горла вырвался лишь глухой, прерывистый хрип. Весь мир вокруг меня покачнулся и начал стремительно темнеть. Опустив дрожащий взгляд вниз, я в полном, абсолютном неверии уставился на рукоять ножа, торчащую из моей груди, и на тёмную струю крови, мгновенно пропитавшую шёлк одежд.

Моё грузное тело тяжело рухнуло вперёд, прямо на холодные плиты, и подо мной начала стремительно растекаться багровая, дымящаяся лужа. Из моего рта толчками хлынула густая пена. Из последних сил, хрипя и задыхаясь собственной кровью, я выдавливал из себя шёпот: — Мама... почему... за что?

Мои пальцы в предсмертной судороге царапали холодный мрамор, вытягиваясь по направлению к изящной женской фигуре, которая так и осталась неподвижно стоять в полумраке за колоннами. Она даже не вздрогнула. Моя собственная мать... она выбрала заткнуть мне рот навсегда, чтобы спасти себя.

Сквозь застилающую глаза пелену я увидел отца. Старик лишь бессильно откинулся на спинку своего кресла, тупо глядя в пространство. Ему было плевать. Оставшиеся в зале мятежники, спасая свои шкуры, бежали, наступая и топчась тяжёлыми сапогами прямо по моему ещё тёплому телу, ломая мои кости. Для них я уже был просто куском мяса.

И в этот самый миг, когда моя душа уже готова была сорваться в преисподнюю, до моих ушей донёсся звук.

Смех.

Тихий, хриплый, раскатистый смех Каллума. Он эхом разносился под высокими сводами залитого кровью Чертога Пурпурной Славы. В его бледном лице, озарённом этой пугающе спокойной, безмятежной улыбкой, было столько торжествующей, леденящей и извращённой красоты, что я окончательно понял: много лет назад они с матерью начали эту игру в обоюдное уничтожение, и сегодня Каллум закрыл этот долг до последней капли. Он победил всё и всех.

— Ирэ. Бран, — лениво, почти ласково донёсся до меня его отдаляющийся голос. Я видел, как он перевёл свой мёртвый взгляд на трясущихся от ужаса выживших министров и лордов. — Живее. От имени Его Величества... безжалостно казните абсолютно всех «бунтовщиков».

Это последнее, что я услышал, прежде чем окончательно погрузиться во тьму. Этот безумец не собирался оставлять свидетелей. Он забирал эту Империю себе.

* * *

Юлиан Валериус

У стен Чертога Пурпурной Славы мои отряды действовали безупречно. Возглавив верные полки, я быстро и жёстко зажал в железные тиски тысячу сдавшихся мятежников Даэна. Мой голос звучал над площадью, отдавая короткий, не терпящий возражений приказ: дочиста разоружить бунтовщиков, лишая их малейшего шанса на сопротивление.

Едва покончив с этим, я повернулся к своим людям и немедленно отправил Клеона и Кайла вперёд. Они должны были любой ценой прорваться в чертог, чтобы вытащить оттуда Валерию и раненого Императора.

Но стоило моим гвардейцам распахнуть массивные двери, как из темных глубин залов донеслись новые вопли. От этих звуков кровь застыла