Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

— Его Величество разделил военную власть в столице на три независимые части! — гневно и надрывно шептал один из офицеров. — Теперь, если мы хотим законно двинуть отряды на помощь Императору, нам всё ещё требуются приказы от Ведомства по налогам и сборам и подписи этих чертовых дворцовых евнухов! Да мы просто физически не успеем, нас вырежут первыми!

Другой генерал горько, почти безумно рассмеялся, сжав кулаки: — Выведем войска самовольно — нас тут же объявят государственными изменниками и казнят весь род! Куда ни кинься, всюду проклятая ловушка. Мы связаны по рукам и ногам!

— Отец и Валерия всё ещё заперты в чертогах дворца. Они в самом эпицентре, и мы не имеем права бросить их на растерзание, — решительно и твёрдо оборвал их Юлиан. — Выдвигайтесь первыми. Мобилизуйте всех доступных гвардейцев поместья и ведите их к Воротам Сияния. Даже если мы не сможем действовать в открытую, мы обязаны продемонстрировать силу и запугать мятежников...

В этот момент Юлиан резко обернулся и застыл как вкопанный, заметив меня, стоящую в тени колонны.

— Элли!

Он нетерпеливым взмахом руки отослал своих подчинённых выполнять приказы, а сам стремительно подошёл ко мне, тяжело опустив ладонь на эфес своего меча. Я посмотрела на металлический блеск его чешуйчатых доспехов и, почувствовав, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия, прямо спросила: — Брат, что на самом деле произошло в императорском дворце?

Юлиан заглянул в мои глаза, и я позволила ему увидеть весь тот затаённый страх, что содрогал меня изнутри. Я заметила, как резко изменилось его лицо — должно быть, он в это самое мгновение вспомнил мои недавние пророчества о страшном хаосе, который поглотит Остерхольд на исходе года. Брат мгновенно понял, что скрывать от меня правду или пытаться уберечь глупой ложью теперь совершенно бессмысленно. Тяжело вздохнув, он глухо произнёс: — Даэн Рейн поднял вооружённый мятеж прямо во время праздничного банкета Зимнего Солнцестояния. Он заблокировал выходы, взял в заложники более трёхсот высших чиновников и благородных леди в Чертоге Пурпурной Славы и прямо сейчас силой вынуждает Императора Октавиана отречься от престола.

В моей голове в тот же миг воцарилась звенящая, мертвенная пустота. Словно осколки разбитого зеркала, все мои разрозненные, ускользающие воспоминания из прошлой кошмарной жизни внезапно соединились, замыкая идеальный, страшный круг.

Я наконец-то поняла, какую именно деталь я упустила в своей прошлой судьбе, пока беспомощно и слепо лежала на смертном одре, сгорая от неизлечимой болезни...

Этот грандиозный дворцовый переворот. Кровавая баня, которая должна была послужить идеальной сценой для Каллума Рейна. Место, где Безумный Регент соберёт свои страшные плоды и полностью, до основания зачистит весь императорский двор. Даэн и Император Октавиан планомерно уничтожат друг друга, один из них неизбежно падёт, а оставшиеся, израненные и обескровленные выжившие окажутся заперты в безжалостной ловушке Каллума, словно мыши в банке. Никто и ничто во всём мире не сможет остановить его ледяную, карающую поступь к абсолютному величию...

Но в той, прошлой жизни, во время этого хаоса моих отца и брата не было в столице! Онине стояли у Ворот Сияния с оружием в руках. Тогда, их уже не было в живых. Теперь же они — единственная, непредвиденная и смертельно опасная переменная в дьявольском плане мести Седьмого принца. Переменная, которую Каллум, не задумываясь, может стереть с лица земли ради своего триумфа.

Я судорожно втянула воздух в лёгкие, чувствуя, как по щекам готовы хлынуть слёзы, и с отчаянной мольбой посмотрела на брата: — Юлиан... ты можешь поверить мне ещё один, последний раз?

— Конечно, Элли! О чём ты говоришь? — без малейших колебаний кивнул он.

От раскрытия истинного виновника в деле с отравленным зерном до разоблачения настоящей личности Вейна Троя, от двуличия клана Августов до моего пугающего пророчества о зимнем хаосе — слишком много моих слов уже успело обратиться в суровую, неоспоримую реальность. У Юлиана просто не оставалось причин сомневаться во мне.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе.

— Что бы ни случилось во время этого дворцового переворота... умоляю тебя, спаси нашего отца и Валерию. Но ещё... я заклинаю тебя, защити Седьмого принца. Сбереги Каллума Рейна. Я умоляю тебя, помоги ему выжить!

В своей прошлой жизни Каллум вырезал весь этот прогнивший мир до самого основания. Он взошёл на окровавленный императорский престол самым страшным, саморазрушительным путём, неся на своих плечах лишь леденящее одиночество, вечную тьму и самые ядовитые проклятия людского рода. Он стал чудовищем, потому что никто никогда не пытался протянуть ему руку помощи в момент его падения.

Но если в этой жизни мне под силу повернуть вспять само течение безжалостного рока, я сделаю всё, чтобы Каллум Рейн обрёл власть над Остерией не через тотальное безумие и проклятия. Я хочу, чтобы мир наконец разглядел его истинный гений и заставил каждого уважать его.

Я обязана спасти его израненную душу. Превратить безумца, презиравшего любые человеческие законы, в справедливого и праведного героя.

Глава 19

Валерия Валериус

Чертог Пурпурной Славы превратился в земное чистилище.

Повсюду на леденящем мраморе лежали неестественно изломанные тела служанок и евнухов, а разлитое дорогое вино смешивалось с густыми струями человеческой крови, медленно стекавшими в углубления плит. Под яростные, оглушительные крики «Защищайте Императора!» чертог безостановочно содрогался от предсмертных воплей. Немногие уцелевшие гвардейцы окружили монарха, отчаянно отбиваясь и отступая к самому трону, но бежать было некуда — Чертог Пурпурной Славы со всех сторон заблокировали разношёрстные отряды мятежников.

Парадное одеяние моего отца, генерала Дамиана Валериуса, было насквозь пропитано чужой и своей кровью. Он стоял в самом авангарде, возглавляя остатки личной стражи, и от его могучей фигуры веяло такой сокрушительной, первобытной мощью, словно один этот воин был способен сдерживать десятитысячную армию.

Мы с принцем Элианом Рейном, как могли, прикрывали перепуганных придворных фрейлин за нашими спинами. Кроме нас двоих и отца, едва ли хоть один гражданский или военный чин Остерии осмелился подняться со своего места, чтобы преградить путь бунтовщикам. Трусливое стадо лишь сжималось от ужаса.

Я тяжело опиралась спиной о массивную колонну, до боли сжимая в руке верный изогнутый клинок. Рядом, прерывисто и хрипло дыша, стоял Элиан. В его руках был лук, нагло вырванный из рук какого-то мертвеца, но колчан на его поясе был уже пуст.

Наш высокомерный Император Октавиан, должно быть, в самых страшных кошмарах не мог представить, что в момент смертельной опасности защищать его до последнего вздоха будут не преданные лизоблюды, а