Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Он немного подумал.

— Нет.

Его улыбка была чистым грехом.

Глава 30

На следующий день

— Я собираюсь прогуляться с Душкой перед чаем, — сказала Уилла горничной. — Мне не нужно ни пудры, ни парика, я надену большую соломенную шляпу, ту, с розами и белыми перьями.

К любимому костюму Уиллы для прогулок — в вишневую полоску с рюшами на шее и на бедрах — еще прилагался белый фартук. Юбки были вызывающе короткими, но хорошо подходили для пеших прогулок. И для демонстрации изящных щиколоток. Может быть, Аларик увидит ее из своей секретной спальни в башне и присоединится к ней.

— Я надену туфли с пряжками, — добавила Уилла. — Знаю, что темно-красные сапожки больше подходят к этому платью, но в них у меня болят ноги.

Одевшись, Уилла надела на Душку шлейку, посадила ее в корзинку, спустилась по лестнице и вышла в розарий. День был теплый, золотистые и темно-желтые розы цвели так буйно, что издали казались стаей спящих вповалку львов.

Уилла успела провести в саду всего несколько минут, как вдруг до нее донесся звук быстрых шагов. Она стояла, наклонившись, и щекотала Душку, но, услышав шаги, резко выпрямилась. К ней бежала Пруденс Ларкин. Первой мыслью Уиллы было повернуться и быстро уйти. Помимо того, что эта женщина была влюблена в ее жениха, в Пруденс было еще что-то очень неприятное. Уилла не могла избавиться от мысли, что Пруденс написала свою пьесу с намерением опозорить Аларика, пусть даже в итоге пьеса возымела прямо противоположный эффект. В то же время Уилла была уверена, что Пруденс выискивает возможность застать Аларика одного и попытаться его скомпрометировать. И наконец, манера Пруденс бормотать благословения невероятно раздражала. Насколько Уилле было известно, полномочиями благословлять людей обладают только викарии и другие священнослужители. Пусть отец Пруденс и был миссионером, но священство по наследству не передается.

Уилла отмахнулась от этих мыслей и изобразила вежливую улыбку. Пруденс спешила к ней с напряженным и встревоженным видом. Приблизившись на достаточное расстояние, она закричала:

— Мисс Ффинч, мисс Ффинч!

Она остановилась перед Уиллой, тяжело дыша и заламывая руки.

— Добрый день, мисс Ларкин. В чем дело?

— Мисс Белгрэйв, — пробормотала она, с трудом переводя дух. — Мисс Диана…

Уилла ждала.

— Воистину она решила отказаться от супружеских уз и вернулась туда, откуда приехала!

— А. — Новость не очень сильно удивила Уиллу, поскольку она уже слышала от Лавинии о том, что Диана собирается с духом, чтобы принять это решение.

— Она не оставила записки и даже не взяла с собой свою горничную, — продолжала Пруденс, все еще задыхаясь от бега.

— Что?

— Мисс Белгрэйв велела мне попросить вас передать эту новость Аларику.

Услышав такую фамильярность, Уилла выразительно сдвинула брови.

— То есть лорду Аларику! — поспешно исправилась Пруденс. — Именно он должен сообщить эту новость лорду Роланду.

Диана уехала, ни слова не сказав своему жениху? Уилла на мгновение растерялась, она вспомнила, с какой болью, тоской и желанием брат Аларика смотрел на свою невесту. Диане следовало набраться храбрости и проявить достаточно такта, чтобы самой сообщить Норту. Но Уилла не могла сказать, что всецело винит ее за побег. Какой бы выгодной ни была партия, женщине просто необходимо быть влюбленной в своего будущего супруга. И все же существовало много более приемлемых способов разрешить эту деликатную ситуацию, чем просто сбежать.

Пруденс все еще заламывала руки.

— Мисс Белгрэйв сказала это вам? — переспросила Уилла, потому что ей как-то не очень в это верилось.

— Я видела, как она уходила. — Пруденс замялась. — И пошла за ней. Спросила, куда она собралась. Я знала, что дворецкому она солгала, потому что она несла в руке шляпную коробку. Зачем бы ей брать с собой шляпную коробку в деревню?

Это звучало разумно. Пруденс всегда следила за всеми из-за угла, и как раз в ее характере было просто выскочить и потребовать объяснений.

— Хорошо, — сказала Уилла со вздохом. — Мне нужно найти Аларика.

Она подняла Душку и посадила ее обратно в корзинку.

Пруденс схватила ее за руку и потянула.

— Я знаю, где он.

Уилла не шелохнулась.

— А вам откуда знать?

— Я увидела в окно, как Аларик шел по той дорожке. — Она показала в сторону, противоположную замку. — Знаю, мне не следует за ним следить, я пытаюсь избавиться от этой привычки, но это трудно. — Ее щеки порозовели, в голосе послышалось страдание. — Я решила вернуться в Лондон.

— Мы все скоро будем возвращаться, — сказала Уилла, стараясь быть дипломатичной. Они пошли по дорожке: Пруденс пошла впереди, а Уилла вслед за ней.

— Я уеду завтра. — Пруденс шла, выставив вперед подбородок. — Скажу правду, Аларик меня разочаровал. Я написала для него пьесу, мечтала о нем, любила… И чем же он мне отплатил?

— Его помолвка со мной не имеет к вам никакого отношения, — соврала Уилла. — Он даже не знал, что вы живы, вы не забыли?

Пруденс бросила на нее горький взгляд.

— Мы его скоро догоним.

Уилла остановилась. Они дошли до каменной стены в восточном конце сада. Аккуратная дорожка, посыпанная гравием, разделилась на две и привела их к тяжелой деревянной двери, почти скрытой кустами роз. Уилла никогда раньше ее не видела. Пруденс отпустила руку Уиллы и толкнула дверь — та открылась на удивление легко, учитывая ее толщину. По другую сторону стены гравий сменился деревянными досками, и они вели прямиком в Линдоу-Мосс — торфяное болото, куда им было категорически запрещено заходить. То самое болото, в котором погиб Гораций. Пруденс снова схватила Уиллу за руку выше локтя.

— Пойдем!

Уилла вырвала руку из руки Пруденс.

— Я возвращаюсь обратно.

Душка прыгала по корзинке от одной стенки до другой, потом с негромким шипением схватилась когтями за край корзинки.

— Нет, не возвращаешься! — заявила Пруденс.

— Не говори глупостей, — раздраженно сказала Уилла. — Неужели ты не способна мыслить разумно?

— Думаешь, я не знаю? — произнесла Пруденс низким, дрожащим голосом. — Вы думали, я про вас не узнаю?

— Бесполезно меня оскорблять, этим ты не добьешься хорошего отношения лорда Аларика.

— Все знают, как ты его обхаживала!

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказала Уилла.

В лучах послеполуденного солнца глаза Пруденс сверкали, как осколки стекла.

— Ты тайком приводила его в свою спальню, — прошипела Пруденс. — Думала, я об этом не узнаю? Или что я не напишу об этом пьесу? Вот подожди, пока пьесу «Лорд Уайльд в деревне» не поставят на сцене. Все в Лондоне будут стремиться ее увидеть!

Ох, ради всего святого. Уилла постаралась, чтобы ее голос звучал