Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

как на словах, если не храбрее. С этой мыслью она вынула из шляпы булавку и бросила шляпу на траву. Потом сбросила туфельки. Потом наклонилась и сунула руки под юбки, чтобы развязать подвязку.

— Что вы делаете? — напряженно произнес Аларик.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Я решила принять ваше предложение. — Уилла придала своей улыбке не просто озорное выражение, а многозначительное и многообещающее, такие улыбки она иногда видела на лицах других женщин. Казалось, ее губы сложились в эту улыбку совершенно естественно. — Пожалуй, я могла бы стать развратницей.

Первая подвязка упала. Ее чулки были из тончайшего невесомого шелка, один чулок сполз до щиколотки, и она стряхнула его.

Аларик, казалось, лишился дара речи. Уилла подняла взгляд, увидела вспышку голубых глаз и, снова наклонившись, стала развязывать вторую подвязку.

— Как же я могу вести себя разумно, когда я постоянно возбужден? — спросил он, не столько обращаясь к Уилле, сколько разговаривая с самим собой. — Стоит мне просто на тебя посмотреть — на любую часть твоего тела, от затылка до щиколотки, — и все, я уже готов доставлять тебе наслаждение. То есть я всегда к вашим услугам, мадам.

— Это я уже поняла, — лукаво сказала Уилла.

Второй чулок соскользнул по ее ноге.

— Не стоит тебе этого делать.

От его голоса кровь Уиллы понеслась по венам в усиленном темпе. Она поймала себя на мысли, что ей трудно сохранять даже видимость спокойствия, что было на нее совсем не похоже. Она бросила второй чулок поверх первого.

— Ты сняла чулки, потому что в них неудобно?

Уилла засомневалась, что ей удалось изобразить достаточно обольстительную улыбку. Она напомнила себе, что было много случаев, когда ее первые попытки были безуспешными — от первой пробы пера до первого поцелуя.

— Я снимаю с себя одежду. — Она изогнулась, чтобы дотянуться до завязки на затылке. — Раз я решила принять твое предложение руки и сердца, то было бы очень приятно продолжить то, что мы начали вчера ночью.

Она слишком поздно поняла, что говорит как Уилла, а не как развратная Эви. Как и следовало ожидать, Аларик издал громкий смешок.

— Приятно?

— Очень. — Уилла кивнула. — Мы по-настоящему помолвлены, поэтому… — Она наконец сумела развязать узел, который удерживал кружевной передник на ее платье.

Аларик не смотрел, как она раздевается, он всматривался в ее лицо.

— Эви, ты уверена?

— Что выйду за тебя замуж? Да.

Развязать тесемки пробкового турнюра оказалось намного легче, и он стремительно упал на землю.

— А как же женщины вроде Пруденс?

— Я бы сказала, что безумных людей все же намного меньше, чем нормальных. И как только ты станешь скучным сквайром, просто младшим сыном герцога, написавшим в прошлом несколько книг о путешествиях, сомневаюсь, что на тебя будут обращать много внимания.

Это была ложь. Аларик — такой мужчина, на которого всегда будут обращать внимание. Однако Уилла пришла к выводу, что он ей нужнее, чем неприкосновенность частной жизни. Она начала расстегивать корсаж. Под ним был корсет, который представлял ее грудь в самом выгодном свете, а под ним — нижняя сорочка.

— Ты ведь не поставишь меня в неловкое положение? — спросила она. От сочетания желания и предвкушения у нее снова, как прошлой ночью, начали дрожать пальцы. — Если ты мне откажешь, я очень расстроюсь. И буду думать, что тебе не нравится моя фигура.

— Чепуха!

Уилла сняла корсаж и отбросила его в сторону, за ним последовал корсет. Затем она легла на подушки и улыбнулась Аларику.

Он смотрел на нее так, словно не верил своим глазам.

— Разве тебе не полагается испытывать робость перед перспективой лечь со мной в постель? Ты же девственница.

— А ты предполагаешь другое? — Уилла добавила в свой голос ледяные нотки.

— Нет. — Он поморщился и покачал головой. — Я просто не вполне могу осознать это чудо, которое зовется Уилла Эверетт.

Она собиралась ответить что-нибудь саркастическое, но он внезапно опустился на нее своим большим теплым телом. Ей в живот уперлось его затвердевшее мужское орудие, она заелозила под ним, и из груди Аларика вырвался стон. На тех картинках в книгах, которые они с Лавинией разглядывали, мужской орган выглядел немного нелепо, как рог носорога. Но орудие Аларика, к ее восторгу, было живым и теплым. Аларик наклонил голову, чтобы ее поцеловать, и Уилла расслабилась в его объятиях и позволила себе просто быть здесь и сейчас. Жить в моменте, хотя она лежала на груде подушек в строении, имитирующем греческий храм. Быть с Алариком, хотя она никогда и не думала о том, чтобы выйти замуж за лорда Уайльда. Быть человеком, который трепетал и тяжело дышал, не в состоянии думать. Для таких моментов не существовало правил, или, если они все же были, Уилла их не знала. Сейчас она могла только чувствовать.

Они целовались долгие минуты, Аларик держал руками ее голову, его рот снова и снова завладевал ее ртом, и вот уже Уилла стала выгибаться ему навстречу, с ее губ слетали невнятные мольбы. Ее бедра пылали, ныли от обжигающего ощущения, какого она никогда прежде не испытывала.

— Аларик! — выдохнула она.

Он не ответил и еще раз заглянул в ее глаза. Должно быть, то, что он в них увидел, его удовлетворило, потому что он поцеловал поочередно ее глаза и прошептал что-то насчет жены.

Потом он стал покрывать поцелуями ее щеку, постепенно опускаясь к шее: его горячие губы, казалось, жгли ее кожу, как клеймо. Когда он достиг шеи, его рука накрыла ее грудь. Уилла блаженно запрокинула голову. В ее разгоряченном сознании промелькнула мысль, что она словно освобождается от оков. Нет ничего более свободного, чем позволить кому-то дарить тебе блаженство.

Позволить?

Наслаждение должно быть взаимным. Если до этого руки Уиллы неуверенно скользили по спине Аларика, то теперь она переместила руку и провела по его бриджам спереди. У Аларика вырвался хриплый стон.

Уилла ахнула.

— Мне не следует этого делать?

Она смущенно поджала пальцы. Может быть, ей не разрешается трогать его вот так, может быть, так делают только распутные женщины, нарисованные в тех итальянских книгах. Она отдернула руку.

— Если я попрошу тебя, ты будешь снова так ко мне прикасаться?

От несмелого вопроса Аларика ее губы сами собой сложились в улыбку.

— Значит, мне так можно делать?

— Правил не существует, — заявил Аларик. — Эви, между нами нет никаких правил. — Он быстро коснулся языком ее языка и одновременно рывком расстегнул свои бриджи. — Я оближу все твое тело с головы до ног.

Она снова опустила руку по его животу ниже и сомкнула пальцы