Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Душка потеряла равновесие и плюхнулась набок.

— Я бы посоветовала тебе молиться, но я вижу по твоему поведению, что ты насквозь нечестивая. Если хочешь подготовиться к духовной жизни, можешь встать на колени и молиться. Если веришь, Дух Святой поведет тебя.

Уилла была совершенно уверена, что этого не случится, поэтому сказала:

— Пруденс, тебе придется меня застрелить, потому что я боюсь шагнуть в болото.

— Нет, это повредит моей душе, — возразила Пруденс. — Иди, или я отстрелю голову этому созданию. — Она показала пистолетом на Душку.

— Ты же сказала, что она невинна! — запротестовала Уилла.

— Это животное. А вот ты — это другое дело, твое тело — храм Господа, и ты его испачкала и осквернила. Зачем это ты снимаешь шляпу?

— Не могу же я идти в болото в большой шляпе, предназначенной для приемов в саду, — заявила Уилла. Она очень надеялась, что Пруденс воспримет это как требование моды и согласится.

— Это дело рук сил тьмы, — мрачно произнесла Пруденс.

Солнце клонилось к закату, тени удлинялись и растягивались по поверхности болота. Если Уилла задержится еще хоть немного дольше, станет еще темнее, и тогда она не сможет отличить темный мох от более светлой травы. Более того, у нее было предчувствие, что со временем Пруденс будет легче пристрелить ее. Призм рассказывал, что на болоте много хижин добытчиков торфа, и, если Уилла не ошибалась, одна низкая крыша виднелась вдалеке.

— Иди!

Уилла осторожно попробовала носком заросшую травой кочку. Вдруг у нее за спиной прогремел выстрел, она завизжала, горячая пуля с шипением вошла в мокрую траву справа от нее.

— Я перезаряжаю пистолет, — сообщила Пруденс абсолютно спокойным голосом. — Советую тебе бежать. Если ты угодна Богу, ты выживешь на болоте. Бог укажет путь твоим стопам. Если ты богомерзкая и заразная, ты утонешь.

Уилла смотрела вперед, стараясь придерживаться извилистой череды твердых на вид кочек, которые уходили в даль, насколько хватало глаз. Она бросила шляпу на открытую поверхность воды, моля Бога, чтобы шляпа осталась на плаву, а затем подхватила юбки и, пока Пруденс не закончила перезаряжать пистолет, бросилась бежать. Уилла всецело сосредоточилась на том, чтобы ступать с одной кочки на другую. Торф пружинил под ее ногами. Не раз случалось, что кочка под ее весом смещалась и перекатывалась, но Уилла успевала перешагивать с нее на следующую. Выстрелов больше не было. Пруденс что-то кричала, но Уилла так сосредоточилась на своем пути, что не разобрала слов. Она остановилась только когда потеряла одну туфлю. Трясина засосала ее в себя, когда Уилла неудачно поставила ногу. Девушка повернула голову и посмотрела, как туфля с чавкающим звуком тонет. Сдерживаясь, чтобы не зарыдать, она прерывисто вздохнула.

Тем временем солнечный свет стал золотисто-желтым — таким он останется еще около часа, а может быть, и дольше. Паническое бегство привело Уиллу туда, откуда она больше не видела ни дощатой дорожки, ни замка на горизонте. Свет заходящего солнца превращал нефритово-зеленые островки травы в мшисто-коричневые, и они стали походить на камни в горных ручьях Шотландского нагорья. Только это был не ручей. Перед Уиллой до самого горизонта расстилалось целое море торфа.

Глава 31

Аларик провел около часа, изучая расходную книгу кладовой, но его мысли то и дело возвращались к вопросу Уиллы про Горация. Вопрос был простой: каким человеком был Гораций? И это навело Аларика на мысль, что младшие Уайльды мало что будут знать о своем старшем брате, если вообще будут, и это совершенно недопустимо.

В конце концов он отложил бухгалтерскую книгу в сторону и начал писать историю из своего детства, о том, как однажды в декабре герцог Линдоу взял с собой семью в охотничий домик высоко в Пеннинских горах.

Гораций тогда выкопал для Аларика, Парта и Роланда дом в снегу: с двумя выходами и тремя отдельными комнатами. Отбросив серьезность, старший брат играл с ними, на четвереньках гонялся за ними по теплым снежным тоннелям, кричал зычным голосом, как великий воин, в честь которого его назвали. Это было, без сомнения, лучшее Рождество в жизни Аларика.

Он заканчивал писать, когда дверь вдруг резко распахнулась, и на пороге появился Норт.

— Она от меня ушла! — прорычал брат и громко захлопнул за собой дверь.

— Что? — Аларик поднял взгляд.

— Диана сбежала. Она от меня ушла.

— Проклятье! — Аларик бросил карандаш. — Чертовски не повезло.

Аларик знал, что дело, конечно, было не в невезении. Но загружать брата своим мнением относительно того, что конкретно эта женщина ему никогда не подходила и он может найти лучше, не стал.

Норт сорвал с себя парик и швырнул его на стул. Парик отлетел от сиденья и свалился на пол. Аларик с удивлением заметил, что его брат побрил голову наголо. Затем Норт снял камзол и швырнул его туда же.

— Она меня бросила, — повторил он, совершенно ошеломленный.

Аларик откинулся на спинку стула.

— Это произошло только что?

Норт шагнул к письменному столу и грохнул по нему кулаком.

— Она даже не оставила мне записки. Ничего.

Аларика разбирала злость на Диану Белгрэйв. Уйти без объяснений — это грубо и бесчувственно. Даже жестоко. Любому дураку было видно, как Норт ей предан.

— И ты знаешь, кто мне сообщил, что моя плаксивая и трусливая невеста сбежала в Лондон? — воскликнул Норт.

— Призм?

— Пруденс Ларкин! — взревел брат. — Этой упертой пуританке, которая несет всякую чушь, было доверено передать мне простое сообщение: «Мисс Белгрэйв передумала по поводу свадьбы».

— Я не знал, что их связывает что-то кроме поверхностного знакомства.

— Их ничего более и не связывает, — ответил Норт. — Как я понял, если бы Пруденс не увидела, как Диана ускользает, и не потребовала объяснений, Диана бы покинула этот дом, даже не потрудившись сообщить мне, что она меня бросает. Призму она солгала — сказала, что собирается посетить деревню.

Норт плюхнулся на диван и обхватил голову руками, стиснув зубы.

— Мне очень жаль, — сказал Аларик.

— Нет, не жаль. Диана тебе никогда не нравилась, и теперь ты лишь получил доказательства своей правоты.

— Я не питал к ней неприязни, мне просто казалось, что она не так сильно привязана к тебе, как ты к ней.

— Сильно? Да она вообще не была ко мне привязана! Она предпочла погубить себя, лишь бы не выходить за меня замуж.

— Разве она себя погубила? — Аларик никогда не обращал большого внимания на правила светского общества. Его брат кивнул. Тогда он уточнил: — Одним тем, что ушла от тебя?

— Она бросила наследника герцогского титула. — Норт заговорил немного