Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Линдоу-Мосс, эта земля принадлежит его семье и принадлежала им на протяжении столетий. Его земля заговорит с ним — но только если он не будет видеть в ней злобное существо, которое стремится убить его любимую женщину. Он еще раз глубоко вздохнул, давая запаху торфа и полевых цветов проникнуть не только в его легкие, но и в его кожу. Это его земля. Его болото. Его трава.

Спокойствие разлилось по его венам. Аларик медленно двинулся обратно в болота, ступая по собственным следам. И почти сразу же увидел, в каком месте он свернул не туда. Он повернул на север, направляясь прямо к хижине торфорезчика, а Уилла в этом же месте свернула на юг.

Через несколько минут Аларик обнаружил еще один кусочек кружев. Он слегка трепыхался на вечернем ветерке, зацепившись за длинную колючку. Отогнав прочь страшные мысли, Аларик всем своим существом сосредоточился на языке Линдоу-Мосс. Вечерний ветерок шелестел, словно бесплотный дух, принося с собой слабый аромат ромашки. Аларик замер. Сильнее всего пахло папоротником, куманикой и торфом, но под всеми этими запахами, словно пение шепотом, слышался легкий запах ромашкового мыла.

Уилла.

И он нашел ее всего через пару минут, как раз когда на болото начали спускаться лиловые сумерки. Его будущая жена лежала на самом краю, судя по всему, большой болотной ямы, покрытой тонким ковриком мха. Она лежала, положив голову на руки, и, кажется, спала.

Аларик беззвучно остановился. Если Уилла повернется на бок, она легко может скатиться на тот мох рядом с ней. Он не выдержит вес даже такой легкой женщины, как она. А под этим мхом… некоторые болотные ямы представляли собой отвесные обрывы футов в двадцать, наполненные водой цвета самого крепкого чая пеко.

Если он окликнет ее по имени, она может резко проснуться и свалиться в яму. Прежде чем он отогнал эту мысль, его сердце пропустило один удар. Аларик осторожно сел. Уилла здесь, и она жива. Ему было видно, как ее дыхание шевелит пряди ее волос. Он стал успокаиваться, и оглушительный шум крови в его ушах сменился звуками Линдоу-Мосс. Где-то чибисы перекликались между собой вечерними песнями.

Когда Аларик почувствовал, что полностью владеет своим телом, он стал осторожно пододвигаться к Уилле и остановился только тогда, когда земля под ним уступила место пружинистому коврику мха, покрывающему жидкую грязь. Тогда он с большой осторожностью лег на живот. По-видимому, Уилла лежала на маленьком пятачке более твердой почвы. Просто чудо, что она не упала в яму.

Голова Аларика оказалась так близко ко мху, что ему было слышно, как под его поверхностью течет вода. Впереди него мох был черным, и Аларик понял, что он не выдержит его вес, еще до того, как провел ладонью по его покачивающейся поверхности.

Он отполз и попытался приблизиться к Уилле под другим углом.

Неудача.

Еще одна попытка.

Наконец он смог придвинуться к ней достаточно близко, чтобы иметь возможность безопасно ее разбудить. С такого расстояния он сможет броситься вперед и схватить ее за руку, если придется. Может случиться, что они оба упадут в яму, но, по крайней мере, тогда они умрут вместе.

— Эви, — тихо позвал он.

Его голос лишь едва перекрыл звуки засыпающего болота Линдоу-Мосс. Чибисы тоже засыпали, перекликаясь лишь время от времени. Журчание бегущей воды становилось громче.

Уилла в тот же миг открыла глаза, очевидно, она не спала, потому что не стала проявлять никаких признаков паники.

— Ой, Аларик, я тебя не слышала, — сказала она, улыбаясь.

Кроме улыбки на лице, ни один ее мускул не шевельнулся. Вильгельмина Эверетт Ффинч была авантюристкой, и не важно, считает ли она себя аристократкой или нет.

— Милая, пожалуйста, оставайся на месте, — сказал Аларик.

— Я вынуждена это делать, — печально ответила она. — Стоит мне немного пошевелиться, подо мной все двигается, как будто я качаюсь на волнах, лежа на тонком матрасе. Сейчас я, кажется, более или менее в безопасности.

Аларик мысленно разразился проклятьями. Уилла лежала не на твердом островке, фактически она лежала прямо над болотной ямой.

— Я знала, что ты придешь за мной, — добавила она.

Аларик улыбнулся ей, продолжая напряженно думать. Он был в футе от Уиллы. Он стал с огромным напряжением дюйм за дюймом протягивать руки вперед, держа их над поверхностью мха.

— Эви, я буду продвигаться к тебе. Если я провалюсь, не двигайся с места, слышишь? Люди моего отца найдут тебя и спасут.

Уилла сумела выразить, как, по ее мнению, абсурдны его слова, одним лишь движением своей брови, не шевельнув при этом ни единым другим мускулом.

— Почему бы тебе не пойти за помощью? — предложила она. — Я подожду здесь.

Аларик не хотел ее пугать, очень не хотел.

— У нас нет на это времени, — сказал он, и это было правдой. — Уже темнеет.

— Мы можем просто подождать до утра, — предложила Уилла, но в ее голосе не было уверенности.

— Ты лежишь на том, что мы называем трясиной, то есть трясущимся болотом, — сказал он. — От тепла тела грязь, которая удерживает мох, может нагреться и размякнуть.

В глазах Уиллы промелькнул страх, но она не позволила ему победить.

— В таком случае, наверное, нам стоит что-то предпринять.

— Эви, в такой момент многие дамы на твоем месте устроили бы истерику, — сказал Аларик. — Из всех людей, с которыми мне доводилось встречаться в жизни, я бы никого не желал видеть в роли моего партнера вместо тебя.

— С чего бы мне было паниковать, если я знала, что ты за мной придешь?

— И я пришел. Я буду оставаться торсом на твердой земле и потяну тебя к себе. Ты можешь осторожно подвинуть руки ближе ко мне?

Уилла кивнула. Даже от этого крошечного движения поверхность под ней заколыхалась. Она очень медленно вытащила левую руку из-под головы и выпрямила ее.

— Так, хорошо, дорогая, — пробормотал Аларик.

Уилла криво улыбнулась ему. Он лежал на животе, вытянув руки, и протягивал к ней пальцы. Но выражение его глаз…

— Я не Гораций, — напомнила ему Уилла.

Она уже пролежала на этом колеблющемся матрасе из мха не меньше часа и за это время почувствовала, в каких местах он толстый, а где от бегущей воды ее отделяет лишь переплетение травы.

— Я знаю, знаю.

Своим тоном он старался ее подбодрить, но в его глазах застыла тревога.

Уилла немного перенесла вес на левую сторону, чтобы правой рукой потянуться к Аларику, при этом ее левое бедро погрузилось ниже. Она замерла, дожидаясь, пока ее качающееся ложе снова успокоится.

— Ты безошибочно чувствуешь это болото, —