Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

голос на задворках ее сознания, тот, что никогда не переставал наблюдать и комментировать, невозмутимый, любопытный и отстраненный голос? Он сдался. Замолчал. Сейчас для нее имели значение лишь объятия сильных рук Аларика. Он обнимал ее не так, словно она была хрупкой стеклянной статуэткой, он сжимал ее в объятиях, его рот терзал ее рот, его язык требовал ответа. И она отвечала. Когда он прикусил ее нижнюю губу, она лизнула его губу и слегка прикусила. А потом вторую, потому что ни у одного мужчины не должно быть такой пухлой нижней губы. И вдобавок осыпала поцелуями линию его подбородка, а потом прикусила мочку уха. Он целовал ее шею, но когда она прикусила мочку его уха, то по его телу прошла волна, и Уилла почувствовала ее так, будто она прошла по ее собственному телу.

— Эви, — произнес он сдавленным голосом.

— Ммм, — промурлыкала она.

Ей удалось вытянуть его запачканную грязью рубашку из брюк. Ее пальцы заскользили по его спине, и его мускулы мгновенно напряглись. Она вздрогнула и прижалась к нему еще сильнее.

— Ты должна ответить на мой вопрос, — пробормотал он.

— На какой вопрос?

Уилла провела руками по рельефным мышцам его живота.

— Ты выйдешь за меня замуж? — настойчиво произнес он прямо возле ее уха.

Она положила руки ему на живот и подняла глаза, встретившись с ним взглядом.

— Да, Аларик, я выйду за тебя. — Всплеск собственных эмоций оказался для нее неожиданным. — И я буду защищать тебя. Никто вроде этой Пруденс больше не приблизится к тебе.

Он изогнул одну бровь. Уилла обняла его за шею.

— Я тебе нужна, — довольно заявила она. — Если учесть всех этих обезумевших женщин, которые пялятся на твои бедра… — Она захихикала.

Аларик подумал, что никогда в жизни не слышал такого очаровательного смеха, как у Уиллы. Он звучал так, словно радость обретала форму и вырывалась в мир мелодичными звуками. Он поцеловал ее и бережно уложил обратно на одеяла. Он поцеловал влажную лодыжку, от которой пахло торфом и ромашковым мылом. Потом ласками раздвинул ей бедра и стал целовать ее разгоряченную плоть. Уилла ответила приглушенным стоном, за которым последовала череда сладких слов, но вскоре они смолкли, размытые волнами раскаленного добела удовольствия. Он задрал ее юбки до талии и расстегнул свои бриджи.

— Да, — задохнулась Уилла, притягивая его к себе, его мужская сила идеально дополняла ее мягкие формы, — да, сейчас, Аларик, сейчас.

Он понял, что значит «сейчас». Его бедра подались назад, и в следующее мгновение он погрузился в тугое, влажное лоно, которое с готовностью приняло его. Уилла извивалась под ним, с ее губ срывались бессвязные мольбы.

Аларик не осознавал то глубокое чувство, которое охватило его при виде ее разгоряченного, блестящего от пота лица, когда она вскрикивала, выгибаясь, чтобы запечатлеть последний поцелуй на его губах, а потом откинулась на спину, расслабленная и счастливая. Но он начинал понимать, что с ним происходит. Пусть никогда раньше он не испытывал этого чувства, но точно знал, что теперь оно останется с ним на всю жизнь.

Глава 34

Двумя часами позднее Аларик услышал, что над болотом разносится эхо криков. Уилла спала, поэтому он разбудил будущую жену и помог ей надеть большую часть испачканной в грязи одежды, за исключением лишь пробкового турнюра. Душку он снова посадил к себе в карман. Уилла тут же снова задремала.

Крики приближались, и Аларик поцелуем снова разбудил Уиллу. Она была в хорошем настроении до тех пор, пока не осознала, что он говорит.

— Я не хочу снова проходить через болото, — заявила она, мотая головой.

— Даже если я понесу тебя на руках?

Ее сонные глаза так и норовили закрыться.

— Давай завтра.

Аларик открыл дверь и увидел, что к хижине приближается компания из трех или четырех мужчин. В темноте он видел только их очертания, когда на них падал дрожащий свет факелов. Они продвигались медленно — идущий впереди бросал на землю доску и проверял, насколько надежно она лежит, и только после этого остальные присоединялись к нему. Когда было ясно, что почва под ногами твердая, идущий крайним передавал вперед последнюю доску, и весь процесс повторялся.

Аларик удивленно улыбнулся, потому что заметил, как их спасатели, похоже, играют в одну из его любимых детских игр — чехарду, только смертельно опасную. Он прислонился спиной к обложенной дерном стене и стал ждать, когда его отец и двое конюхов, несших на плечах мотки веревки, приблизятся настолько, что станут хорошо различимы. Впереди группы шел Барти.

— Привет, Барти! — Аларик улыбнулся старому добытчику торфа. — Моя невеста и я благодарны тебе за твою хижину — на эту ночь она стала нашим убежищем.

Лицо Барти, освещенное факелом, просияло.

— Я бы отдал все свечи, которые у меня когда-либо были, за то, чтобы удостовериться, что ваша леди была спасена из трясины, — сказал он, торжествующе улыбаясь беззубым ртом.

Герцог сошел с доски.

— Уилла в безопасности?

— Она спит. Никто из нас не пострадал.

Издав какой-то нечленораздельный звук, отец подошел и крепко обнял Аларика. Несколько секунд они стояли, обнимая друг друга за плечи, любовь и облегчение образовали невидимую связь между ними. Наконец герцог отстранился.

— Есть и другие новости. На свет появилась еще одна твоя сестра — Артемизия. Я пообещал твоей мачехе, что мы вернемся как можно скорее, чтобы она за вас не волновалась.

— Я очень рад это слышать, — сказал Аларик. — И благодарен тебе вдвойне, ведь даже при таких обстоятельствах ты отправился на болото.

Аларик, пригнувшись, вернулся в хижину и подошел к спящей невесте.

— Пора возвращаться домой. — С этими словами он наклонился, чтобы поднять Уиллу на руки.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

Он выпрямился, и ее голова упала на его грудь. Аларик глубоко вдохнул аромат своей леди. Даже сквозь запах грязи, мха и стоячей воды он чувствовал, как сладко пахнет Уилла.

— Я отнесу тебя в замок.

Она снова заснула, на ее матово-белых щеках темнели длинные ресницы.

Несмотря на то что Барти знал каждую кочку и каждый пятачок твердой земли на всем протяжении между его хижиной и замком, им понадобился почти час, чтобы добраться до дома. Аларик тяжело ступал с драгоценной ношей на руках, вслушиваясь в сонную перекличку золотистых ржанок, устраивающихся в гнездах. Он обязательно объяснит своим детям, что необходимо изучить это болото так же хорошо, как знает его их отец. Эта опасная, обманчиво красивая земля, простирающаяся во все стороны, — их наследие.

По мере того, как они приближались