Враг императора - Жасмин Мас

совершенно разные вещи. Давление было сокрушительным. Экзистенциальное уничтожение. Я сцепила дрожащие руки и молча задыхалась от собственных молитв.

Розовые лепестки кружились в воздухе, когда жители подбрасывали их вверх, а их крики и радостные возгласы взмывали к небесам. Солнечный свет мечтательно преломлялся сквозь кроны деревьев, а я рассыпалась изнутри.

Солдаты указали на высокое, покосившееся здание впереди, над входом которого красовалась вывеска «Постоялый двор Вавилона».

Люди аплодировали, когда мы спешивались, называя нас героями. Юноши забрали наших лошадей и что-то сказали про конюшню позади. Хозяин постоялого двора поприветствовал нас и проводил внутрь, выдав ключи от четырёх отдельных комнат. Мы последовали за ним по коридорам, наполненным цветами и журчанием фонтанов.

Вокруг были яркие краски, но внутри я чувствовала себя окоченевшей, словно меня затопили оттенки серого — северное создание, оказавшееся далеко от дома. Мне не было места в этом южном мире, полном надежды.

Тарантул отмахнулся от нависшей над ним лианы, его кандалы преломляли свет, а вокруг тела мерцала магия. Он резко повернул голову, опустив тяжёлые веки и прикрыв глаза мягкими ресницами. Ни один из нас не моргнул.

Кто спасёт меня от него?

Я была порождением насилия, выкованным выживанием в суровых обстоятельствах, и именно в этом заключалась проблема — он был таким же.

Штормовые войны держали нас обоих за горло.

19

ОПАСНО РАЗОДЕТА

За распахнутым окном стрекотали насекомые, пока солнце садилось над древесными кронами Вавилона. Сквайр сидел на подоконнике, склонив голову набок, и нервно смотрел на меня своими огромными жёлтыми глазами.

В углу тихо журчал декоративный фонтан, а влажный ветерок колыхал полупрозрачные занавеси. Я сидела на кровати с балдахином и всерьёз размышляла о том, чтобы дезертировать из армии и поселиться в ледяной хижине где-нибудь на Севере. Некоторые вещи в этой жизни просто не стоили борьбы с тиранией.

В первую очередь — мой нынешний наряд.

Хлопнули двери, в коридоре зазвучали голоса: остальные вышли в условленное время. Собравшись с духом, я поднялась и мельком увидела своё отражение в зеркале в углу. Нет. Ни за что.

Я снова опустилась на край кровати, закрыв лицо руками.

Сквайр ухнул.

Хватит жалеть себя. Могло быть и хуже.

Я вскочила.

— Не трусь. Всё не настолько плохо, — сказала я самой себе, расхаживая по комнате. — Ты просто драматизируешь.

Потянувшись, я почувствовала себя немного лучше.

— Я справлюсь.

Пушистые рыжевато-коричневые перья вздымались от влажного ветерка, пока Сквайр наблюдал за мной, широко распахнув глаза.

— Зора, — ухнул он. — Ты путана? (Очень помог.)

Подлетев к окну, я легонько вытолкнула его наружу. Он тут же влетел обратно и завис в воздухе.

— Шлюшная путана злится! — пропел он. (Вообще не помог.)

То, насколько уместно он использовал подобный словарный запас, было одновременно оскорбительно и впечатляюще.

— Да как ты смеешь, — сказала я, ткнув в него пальцем. — После всего, через что мы прошли вместе. Это просто одежда.

Он ухнул и, взмахнув крыльями, умчался на охоту, взлетев над крышами.

— Даже не смей от меня улетать!

Сквайр возмущённо ухнул в ответ и исчез среди деревьев.

Тук-тук.

— Зора? — раздался голос Эллы за дверью. — Ты что-то сказала? Пора выходить. Помочь тебе собраться?

— Нет!

Я отвернулась от окна и решительно выпрямилась. С новым комком в животе вышла в коридор.

Вода тихо струилась по увитым лозами каменным стенам гостиницы.

Магия.

Я ощущала её всеми чувствами. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев.

С потолка свисали цветы, создавая умиротворяющую атмосферу. Безмятежный покой.

Именно отсутствие опасности заставляло мои зубы непроизвольно сжиматься.

Я любила холод.

И суровость.

— Кто-то явно ошибся, — пробормотала я, пытаясь прикрыть открытую кожу распущенными волосами. Я специально оставила их свободными — в надежде хоть немного спасти ситуацию. — На мне это выглядит гораздо хуже.

Близнецы заморгали, раскрыв рты.

— Вау, — сказали они хором.

Я ткнула пальцем в грудь Эллы.

— Почему у тебя под платьем есть одежда?

Под её белым шифоновым платьем до колен действительно были шорты и топ без рукавов того же цвета.

— Я попросил об этом ещё до отъезда, — лениво протянул Аксель.

— Почему ты мне не сказал?

Я скрестила руки на том крошечном лоскутке ткани, который почему-то назывался бюстгальтером.

Моя белая рубашка с длинными рукавами была абсолютно прозрачной. Единственным утешением оставались брюки с телесной подкладкой: они скрывали не всё, но создавали очень убедительную иллюзию, будто не скрывали вообще ничего.

Аксель пожал плечами.

— Ты не спрашивала.

Элла прикрыла рот ладонью, но смешок всё равно вырвался наружу. Она игриво подвигала бровями.

— Ты выглядишь… сказочно. Очень неземной.

— Я выгляжу голой.

— Неземно голой.

Аксель лениво окинул меня взглядом с головы до ног и приподнял бровь.

— Ему это очень понравится, — саркастично заметил он.

Никому не пришлось уточнять, о каком ханже шла речь.

— Я помогал ему переодеться с кандалами некоторое время назад. Понятия не имею, чего он так долго возится.

— Наверное, прихорашивается, — буркнула я, слишком остро осознавая собственную полуобнажённость. — Это позор для Содружества. Император убивает людей, а меня нарядили в это. Кощунство. Я составлю подробный рапорт о… недопустимых условиях труда.

Элла серьёзно закивала.

— И кому будет адресован этот рапорт?

— Всем военным. Маршалу. Древнему богу.

Она провела ладонью по прозрачной ткани у меня на спине, и даже сквозь шёлк её прикосновение обожгло кожу.

— Это всего лишь ради задания. Если что, так мы выполним его быстрее. Насколько всё может быть плохо?

Щёлкнул замок.

Резкий аромат тёмной вишни смешался с…

желанием захватить мир?

Кандалы тихо звякнули о бесценные декоративные платиновые наручи.

По коридору вытянулась ледяная тень, и краски словно поблекли. Шум падающей воды стал отчётливее — уже не журчание, а почти агрессивный поток. Лепестки сорвались с цветов, лозы зашелестели. Неестественный порыв ветра пронёсся по гостинице, пока его враждебность отравляла воздух.

Мужчина… или зловещее чудовище?

И то и другое.

Тарантул вышел в коридор и застыл на полушаге.

Кончики его ушей порозовели, свет скользнул по рядам серёг, пока он демонстративно уставился куда-то выше моей головы.

— Нет. Категорически, — произнёс он.

Бордовые губы сжались в тонкую линию, а на челюсти пульсировала вена. Даже маска не скрывала его раздражения. Он неподвижно возвышался посреди коридора.

Я поперхнулась.

Ему достался золотой шифон — в тон тёплым прядям в его светлых кудрях. Брюки безупречно облегали длинные ноги. Но хуже всего было другое.

Он оставил прозрачную рубашку с длинными рукавами полностью расстёгнутой.

Рельефные мышцы перекатывались на обнажённом животе. Косые линии пресса сходились в острое V, обрамляя татуировку серебряной