Враг императора - Жасмин Мас

я едва не рассмеялась, но тут вспомнила, сколько людей, покидавших стены Северной Коммуны, подвергались нападениям лютых медведей. Словно… они намеренно патрулировали территорию, не позволяя нам покидать город.

Тарантул не стал отрицать. Он молча кипел от ярости, всё ещё покрасневший, не в силах встретиться со мной взглядом.

Меня пронзил новый приступ ужаса, и я с трудом подавила тошноту.

— Лютые медведи нападают на нас по приказу Императора.

Я попятилась от него по коридору.

Пожалуйста, не оборачивайся, — мысленно умоляла я его.

Каким-то чудом Тарантул продолжал смотреть прямо перед собой и следовал за мной словно загипнотизированный.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Я скрестила пальцы за спиной на удачу, уводя Тарантула всё дальше от циклона из искрящейся воды, который по-прежнему кружился в воздухе.

— Но тогда получается… — мысли ворочались с трудом, голова раскалывалась от магического напряжения, пока я пыталась сквозь панику сопоставить всё воедино. — Они позволили мне выжить. Лютый медведь… перестал на меня нападать. Почему? Почему я? Почему мне всегда так везёт?

Тарантул медленно склонил голову, сухожилия напряглись под шифоном, пока он продолжал следовать за мной. Хищник, взявший добычу на прицел.

Охота.

Я попятилась быстрее, почти добравшись до угла.

— Я не знаю, — ответил Тарантул.

Свист.

Серебро взорвалось вокруг его тела. Ветер взметнулся, растрепав мои волосы; в воздух взвились изуродованные цветы и лозы. Бриллианты на его горле насмешливо сверкнули.

Он совершенно не сдерживается.

Разорванные обрывки растительности смешались с моим циклоном.

Из моего горла вырвался испуганный звук. Он замер от этого звука, закрыл глаза и запрокинул голову, раздувая ноздри, словно изо всех сил пытался взять себя под контроль.

Я поспешно взмахнула светящимися руками в сторону воды за его спиной, и циклон остановился. Капли дождём посыпались на пол, увлекая за собой лепестки цветов.

Я развернулась и бросилась бежать.

Я перевела взгляд через плечо — глаза Тарантула распахнулись.

Он рванул за мной.

Перепрыгивая через две ступеньки за раз, я проглотила готовый сорваться крик. Влетев в вестибюль, я едва не врезалась в ожидавших меня близнецов.

— Ты не пробовала ему спеть? — предложил Аксель. — По моему опыту, это помогает.

Я тяжело дышала, уперевшись ладонями в колени.

— Что помогает? — спросил Тарантул, остановившись у меня за спиной.

Мы втроём дружно его проигнорировали.

— Не переживай, что ты не попадаешь в ноты. — Аксель мне подмигнул. — Не всем же быть такими талантливыми, как я.

— Как ты вообще его терпишь? — спросила я Эллу.

— Систематические телесные наказания, — невозмутимо ответила она.

Несмотря на животный ужас, вцепившийся в меня когтями, я всё же выдавила смешок. По шрамам на позвоночнике тянулась фантомная боль.

Лютые медведи — это люди.

И я только что едва не раскрыла свою магию.

Неглубоко дыша, я сосредоточилась на Элле. Я играла в опасную игру и постоянно забывала, что правил в ней не существует.

Элла и Аксель одновременно напряглись, глядя на Тарантула за моей спиной, а я упрямо отказалась оборачиваться.

Он меня не запугает.

— Пойдёмте, — сказала я, стараясь не думать обо всех новых открытиях. Запаниковать можно будет и позже.

Элла продела руку под мою, и мы вышли на улицу.

— Итак, мы ищем высокого мужчину с бледной кожей, длинными светло-русыми волосами и бесцветными глазами, — прошептала она на ходу, повторяя описание Сибрейна Кортца, которое дал нам Маршал.

— Уродство, видимо, у них семейное, — громко сказала я с нескрываемым презрением, прячась за бравадой.

Под тяжестью пристального взгляда Тарантула моя спина буквально горела. Его ярость бурлила, превращаясь в ощутимую, почти материальную силу. Мне отчаянно хотелось прикрыться и закричать, чтобы он перестал смотреть. Хуже всего было то, что по какой-то причине я никак не могла выбросить из головы его татуировку с бабочкой.

Зачем она ему?

Погружённая в мысли, я почти не заметила, как мы свернули на узкую каменную дорожку между рядами домов. Мы остановились перед высокой деревянной дверью, которую охраняли двое крепких мужчин в похожих шифоновых одеждах. Здание было почти полностью скрыто густой растительностью, а в тени мерцали подвешенные факелы.

— Мы пришли продегустировать ваше вино, — лениво протянул Аксель, выпятив грудь и шагнув вперёд.

Охранники едва удостоили его взглядом.

— Медведица Севера… — благоговейно произнёс один из них, заворожённо уставившись на меня, затем перевёл взгляд на Тарантула, возвышавшегося позади меня в кандалах. — Первый Рыцарь, сумевший захватить Королевского мага за всю историю…

Он осёкся, словно потерял дар речи.

Мужчина указал на огромную картину, висевшую на стене рядом с дверью.

На полотне была изображена я.

Я держала Тарантула за волосы, а из его живота торчал мой нож. Моё покрытое кровью и шрамами лицо исказила свирепая гримаса. Вокруг печально известного портрета горели свечи.

Это что… святыня?

— Для нас величайшая честь, — сказал второй охранник, и они оба низко поклонились, — находиться в присутствии столь прославленной личности.

— Для меня было честью служить Содружеству, — неловко ответила я. — И, признаться, для меня было истинным удовольствием его заколоть.

Краем глаза я заметила, как Тарантул фыркнул и закатил глаза.

— Честно говоря, — продолжила я, неожиданно наслаждаясь моментом, — я бы с радостью сделала это ещё раз, прямо сейчас, во имя блага…

— Ладно, спасибо, что приняли нас, — перебила Элла, хватая меня за локоть. — Мы можем войти? Медведица Севера наслышана о великолепных винных тавернах Вавилона.

Охранники издали какие-то звуки — наполовину поклонение, наполовину потрясение, — и с широко раскрытыми глазами поспешно распахнули перед нами дверь.

И ничто не могло подготовить меня к тому, что оказалось внутри.

Тёмное. Соблазнительное. Утопающее в зелени.

Мистически прекрасное.

Огромные окна закрывали мускулистые мужчины, тянувшие за канаты сложной системы блоков, погружая помещение во мрак. Потолок уходил так высоко, что терялся среди густой листвы. Всё здание было выстроено вокруг величественного баньяна; с его раскидистых ветвей и свисающих лиан свисали тысячи фонарей, а огоньки мерцали в темноте, словно светлячки.

И фонари были не единственным, что висело на дереве.

Мужчины и женщины кружились в воздухе на длинных шёлковых полотнах, ниспадавших с огромных ветвей. Переливающийся шифон мерцал при каждом движении. Они висели вниз головой, изгибая длинные ноги в невозможных позах, то опускаясь, то снова взмывая вверх.

Внизу, среди толстых корней дерева, были расставлены диваны, на которых расположились люди в похожих нарядах. Посетители курили длинные южные сигареты, смеялись и наслаждались вином из изысканных бокалов.

Из сияющей листвы лилась музыка. Музыканты сидели высоко на ветвях, играя на разных инструментах, и звонкие мелодии осыпались сверху, словно дождь.

Официанты и официантки в роскошных разноцветных шифоновых одеждах разливали вино в элегантные бокалы в форме цветов.

— Рыцари! — выкрикнул кто-то.

Музыка оборвалась. Танцоры