Враг императора - Жасмин Мас

— Э-э, нет. Это я охотилась на него. Я трижды его ударила ножом, — напомнила я. — Если ты вдруг не заметил.

На его челюсти дёрнулась вена.

— Я теряю тебя на пять секунд… и нахожу задыхающейся, залитой кровью, рядом с… — он осёкся, будто не смог договорить.

Грубо провёл руками по кудрям, оставляя на них розовые кровавые полосы.

— У меня был план, — тихо сказала я, не находя слов, чтобы объяснить, что меня перенесло в Барренский лес.

Я окончательно сошла с ума. Нарастающая сюрреалистичность дурмана затуманивала разум, и я отчаянно пыталась удержаться за логику.

— Нужно избавиться от тела и…

— Оставь куски. Я разберусь позже.

— Южане увидят труп. Это будет халатность с нашей стороны. Не думаю, что именно этого хотела Маршал…

Он громко рассмеялся — ледяным, беспощадным смехом.

— С южанами я тоже разберусь. Неужели тебя и правда волнует, чего она от нас хочет?

— Миссия…

— Миссия? — передразнил он, и в голосе звенело едва сдерживаемое насилие. — Это всё, о чём ты способна говорить после того, как он…

— Хватит. — я слабо оттолкнула его, пытаясь увеличить расстояние между нами. — Ты ведёшь себя… странно, — прошептала я. — Это потому, что Сибрейн — ещё один ваш драгоценный представитель королевской элиты?..

— Не смей произносить его имя. — он сжал и разжал пальцы, будто они болели. — Ты не представляешь, насколько близок я сейчас к тому, чтобы… убить… каждого никчёмного человека в этой Коммуне.

— Ааа, резня. Как оригинально. — я уже не понимала, лечу ли, падаю или стою на земле. — Хочешь медаль? Или ещё один континент, который можно терроризировать? Насколько я поняла, для ваших это любимое занятие.

Он медленно улыбнулся.

— Ты тиран.

Я слабо отступила в сторону, обходя тело Сибрейна.

Рука Тарантула резко вылетела вперёд. Натянутая цепь преградила мне путь.

— Ты никуда не уйдёшь, Равенал.

Я подавила волну тревоги.

— У тебя заканчиваются приёмы, паук, — усмехнулась я, чувствуя себя с каждой секундой всё страннее. Говорить становилось всё труднее.

— О, у меня осталось ещё множество приёмов. Не вынуждай меня пускать их в ход. Ты об этом пожалеешь.

Я поднялась на носочки.

— Я… уже… жалею… о… тебе, — проговорила я с предельной сосредоточенностью. В отражении его платиновой маски мои глаза пылали яростью, а привычный янтарный цвет стал жутким жёлтым.

Он медленно облизнул губы.

— Значит, ты признаёшь… что ты моя, чтобы сожалеть.

— Я не это сказала.

— Осторожнее. Семантика — очень скользкая дорожка, Равенал.

— Правда многогранна, паук.

Он цокнул языком.

— И в чём же… правда?

Я выпрямилась ещё выше, а он склонился ещё ниже. Наши носы соприкоснулись.

— Мир лежит в руинах. И это. Всё. Твоя. Вина.

Его ухмылка сочилась грехом.

— Именно. Так что не испытывай меня, вассал.

Вассал.

Вассал.

Вассал.

Это ничего не значит.

У меня было дурное предчувствие, что его тайны гораздо опаснее моих.

Он поднял руку и коснулся затылка. Когда пальцы вернулись в поле зрения, они были перепачканы кровью.

Долгие секунды он молча переводил взгляд с своей ладони на моё лицо.

— Ты ранена.

Его голос стал ледяным.

Страх превратился во что-то ещё более опасное. Я протиснулась мимо него, грубо врезавшись плечом в его плечо, чтобы освободить себе дорогу.

Ай. С тем же успехом можно было таранить кирпичную стену.

Наверное, он что-то увидел в моём лице, потому что медленно отступил и не стал меня удерживать, пока я уходила в гудящую комнату.

Игнорируй его.

Он ничего не значит.

Я оглянулась через плечо.

Тарантул неторопливо шагал следом с безупречно прямой, почти аристократичной осанкой. Всё словно происходило в замедленной съёмке. Он поднял большой палец ко рту — тот самый, испачканный моей кровью.

Его пылающий взгляд не отпускал мой. Он медленно провёл языком по пальцу — от основания до кончика.

Ресницы дрогнули. Я отчётливо увидела, как его пробрала дрожь.

Я врезалась в свисающий корень.

Позади раздался мужской смех.

Резко обернувшись, я уже открыла рот, чтобы отчитать его, и…

Какого чёрта?..

Одурманенная, с сотрясением, совершенно сбитая с толку, я попятилась сквозь лабиринт свисающих корней и старых диванов.

Тарантул улыбался. Его клыки были острыми. Хищными.

Кудри обрамляли маску, кружась среди падающих лепестков. Он напоминал одну из масляных картин Марж — тех самых, перед которыми можно простоять часами. Его внешность соблазняла самую древнюю часть подсознания.

Ветер мягко коснулся моей шеи.

Тусклое серебристое сияние прорезало дымные тени. Странные линии света текли по обнажённой коже Тарантула.

Я споткнулась, продолжая пятиться.

Мои чувства предавали меня.

Это ненастоящее.

Не может быть.

Из-под маски полыхали его глаза. Каждый дюйм кожи сиял серебряными оккультными линиями, будто его тело когда-то раскололи на миллион осколков, а затем снова сплавили вместе расплавленным металлом. По его челюсти полз паук. Низко на животе медленно взмахивала крыльями прекрасная бабочка. Опаловые клыки выступали ниже полной нижней губы.

Я развернулась и бросилась бежать.

Стоп… а вампиры вообще существуют?

21

ВЛЕЧЕНИЕ

ДВА ЧАСА СПУСТЯ

Я откинулась на низкий диван, чувствуя, как кружится голова, а роскошная изумрудная ткань будто сливается с моим ноющим телом.

Когда я вообще успела сесть?

Кровь Сибрейна засохла на моей шее и груди. Моя кровь зудела на затылке и вдоль шеи. Мигрень пульсировала в такт сердцебиению. Лёгкие всё ещё горели после удушения, а сотрясение лишь усиливало вызванный наркотиком когнитивный диссонанс.

Я хотела уйти. Но едва могла пошевелить пальцами. Слишком много усилий. Гораздо проще было раствориться в этом диване.

Лозы, корни и цветы низко свисали над головой, касаясь волос в темноте; высоко в дымке кружились танцоры, окружённые мерцающими фонарями, рассыпающимися звёздными вспышками; из кроны доносились томные переливы инструментов, пока музыканты исполняли безупречную мелодию.

Справа мужчина и женщина склонились друг к другу, хихикая и флиртуя. Я смотрела на них… И не чувствовала ничего.

Проклятие человека, всю жизнь зависимого от адреналина: лишь немногие опасности были способны подарить достаточный выброс эмоций. Ногти с необычными узорами тихо постукивали по бокалам, пока мои соседи по дивану потягивали фейское вино и смеялись с блестящими глазами.

От влажного воздуха мне было мучительно жарко.

Я скучала по негостеприимному холоду замерзающего Севера. Кто-то произнёс тост, цветочные бокалы звякнули друг о друга, и южане дружно закричали от восторга. Я глубже утонула в подушках.

Все силы были… на исходе.

Глядя на мерцающую лиственную крону, я представила, что звёздные вспышки фонарей — это далёкие галактики, подмигивающие мне с ночного неба.

В какой-то неопределенный момент кто-то сунул мне