Враг императора - Жасмин Мас

между губ длинную сигарету с мятным ароматом. С невероятной сосредоточенностью я удержала её зубами. Дым завивался вокруг лица, приятно охлаждая глаза, но я не затягивалась.

Я опустила голову.

Большая ошибка.

На другом конце зала, на таком же низком диване сливового цвета, в одиночестве сидел мужчина с идеальной, безукоризненно прямой осанкой. Его высокий, точёный силуэт резко контрастировал с мягкой тканью драгоценных оттенков. Золотистый шифон струился по его телу.

Тарантул смотрел на меня сквозь дымный полумрак. Он держал за горлышко багровую бутылку фейского вина, лениво поднося её к губам. В глубине сознания шевельнулись образы. Я могла поклясться, что до этого он… превратился.

Но никто вокруг не выглядел испуганным.

Наверное, серебряные линии и клыки мне просто привиделись.

Полуприкрыв веки, я то наблюдала за ветвями над головой, то снова возвращалась взглядом к опасности.

К нему.

Посетители стреляли в Тарантула глазами, но он не замечал никого, медленно слизывая каплю вина с блестящих губ.

Сквозь густой сигаретный дым всё расплывалось, а томный смех вокруг становился лишь громче. Прохладный порыв ветра, наполненный магией, скользнул под моим подбородком, вынуждая поднять голову. Тарантул смотрел прямо на меня. Голова была слегка опущена, отчего под маской особенно отчётливо виднелись белки его глаз.

Лютый волк, припавший к земле в зарослях и сосредоточенно выслеживающий добычу.

Ещё один порыв медленно скользнул по моей пылающей шее.

Я тихо промычала от удовольствия, лениво размышляя, откуда взялся такой приятный ветерок. Уголок губ Тарантула приподнялся в усмешке. Магия танцевала вокруг его плеч. Он небрежно откинулся назад, широко расставив мощные бёдра, и длинная рубашка распахнулась. Его грудь выглядела непристойно — вся испачканная полосами крови. Он неторопливо вновь поднёс бутылку к губам.

Голова продолжала кружиться. Прохладный ветер стекал по груди и животу. Я окончательно расслабилась в объятиях диванных подушек. Прямо надо мной на шёлковом полотне вращался танцор.

Медленно.

Вниз головой.

Я моргнула — и лицо незнакомца зависло прямо надо мной. Напряжённые ноги были обвиты шёлком, удерживая его в воздухе. Его взгляд скользнул по моему животу и жадно замер на открытой груди. Судя по выражению лица, кровь его ничуть не смущала.

Время тянулось мучительно медленно. Но танцор ни разу не посмотрел мне в лицо.

И я сама не понимала, почему это оказалось так важно. Я медленно выпустила струйку дыма, пока он опускался ещё ниже, не сводя полуприкрытых глаз с моей груди.

Люди рядом со мной неуклюже целовались. Глаза женщины оставались широко открыты. Химия возникает далеко не у всех.

Я перевела взгляд вперёд.

Губы Тарантула превратились в тонкую прямую линию, а челюсть медленно ходила из стороны в сторону. Его глаза пылали — снег, объятый огнём, — и в осанке появилось напряжение.

Смертоносное.

Вынужденная близость научила меня различать все оттенки его настроений, и ошибиться было невозможно. Он буквально кипел.

Под паучьей татуировкой на челюсти пульсировала знакомая кобальтовая вена. Свет фонарей скользил по его лицу, испачканному свежей кровью. Багряные пятна покрывали длинные пальцы, грудь и одежду.

Место преступления в человеческом обличье.

Тарантул медленно поднёс два окровавленных пальца — указательный и средний — к своим мягким губам и неторопливо втолкнул их в приоткрытый рот. Серебристый ветерок мягко скользнул по моим двум пальцам, повторяя его движения. Меня бросило в жар, тело задрожало. Сердце бешено колотилось под рёбрами. Передозировка адреналина.

Тарантул ухмыльнулся, медленно проводя влажными от слюны пальцами по подбородку, шее и вниз — по рельефным мышцам живота, перепачканным кровью. Наслаждение дрожью прокатилось по моим чувствам, пока шепчущая магия повторяла тот же путь по моей чувствительной коже.

Мятный дым охлаждал лёгкие, пока я судорожно хватала воздух. Его изящные пальцы опустились ещё ниже — к татуировке бабочки прямо над поясом брюк. Кончик языка скользнул по губам, и он сжал себя сквозь натянувшуюся ткань.

Тёмные волосы закрыли мне обзор. Я подалась влево, пытаясь рассмотреть получше. Танцор, висевший вниз головой, опускался всё ниже. Уйди с дороги.

Я наклонила голову, морщась от боли в шее, не желая пропустить ни секунды этого представления.

Тарантул убрал руку от брюк и лениво отсалютовал мне, откидываясь глубже на диванные подушки. Его бёдра разошлись ещё шире, а пальцы небрежно обвились вокруг горлышка бутылки. Он напряг живот, делая глоток вина, и бабочка наполовину скрылась под шёлковой тканью, натянувшейся между его бёдрами вокруг неприлично отчётливой выпуклости.

Он всего лишь мужчина.

Его ресницы медленно опустились.

Чертовски красивый. Дьявольский мужчина.

Мне становилось трудно дышать. Казалось, будто во всём мире остались только мы двое, бесконечно разыгрывающие партию в шахматы. Когда он выдохнул, из его носа струйкой потянулось серебро.

Совсем как у дракона, на котором он ездит.

Танцор опустился ещё ниже, полностью заслонив мне обзор. Мы оказались лицом к лицу.

Он потянулся вперёд и запустил пальцы в мои волосы, пока я пыталась увернуться. Притянул мою голову к себе, закрыв глаза. Я с болезненным любопытством наблюдала, как он наклоняется для поцелуя, нервно перекатывая сигарету языком.

Ветви загрохотали от резкого порыва ветра. Фонари задребезжали. Уголок губ танцора коснулся моих. Шёлк с оглушительным треском разорвался. Его лицо исчезло. Танцора швырнуло через весь зал. Я моргнула. Тарантул возвышался надо мной.

Как он успел так быстро? Чего он ждёт?

Хлоп.

Один фонарь взорвался.

Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

В кроне дерева один за другим лопались все фонари. Пламя с рёвом вспыхнуло и с ужасающей скоростью разрослось, раздуваемое магией шторма. Музыка оборвалась. Её сменили крики ужаса.

Тарантул ухмыльнулся.

— Пожар! — заорал он во всё горло, искусно вплетая в голос притворный страх. — Пожар!

На мгновение всё застыло. А затем зал захлебнулся паникой.

Диван подо мной качнулся, когда люди вскочили с него, и южане слились в вопящую, обезумевшую давку.

Эй, подождите меня.

Никто не подождал. Я не смогла пошевелить ни единым мускулом. Танцоры и музыканты падали сверху. Огонь распространялся.

Только мы с Тарантулом оставались нетронутыми.

Пот струился по моей груди, пока температура стремительно поднималась. Он наблюдал за мной с самодовольным удовлетворением. Лёгкие ветерки ласкали моё лицо, скользя по скулам.

Он неторопливо очерчивал мои черты своей магией, пока вокруг нас горело всё здание. Южане кричали.

Ветви с оглушительным треском ломались, а диван дрожал, когда гигантский баньян содрогался у самого основания. Пламя бушевало, подпитываемое его магией, и казалось, будто остановить его невозможно.

Бриллианты на его шее сияли всё ярче, словно пытались — и безуспешно — противостоять чудовищной силе, волнами исходившей от него.

Я затянулась сигаретой.

— Встань, Равенал, — приказал Тарантул.

— Сдохни, — приказала я