Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

ветвей затаилась Гвенидд. Ее стрела уже лежит на тетиве, а взгляд неотрывно следит за стражником, неспешно проходящим внизу и даже не подозревающим, что сверху за ним уже следят. Дорога сюда прошла почти в полном молчании, и с каждым шагом напряжение между нами только росло. Бриок с самого начала был недоволен тем, что Гвенидд отправилась вместе с нами, а сама Гвенидд, похоже, вообще не испытывала особой симпатии ни к одному из участников нашего небольшого отряда.

Пропасть, разделяющая нас с Талиесином, кажется сейчас шире, чем когда-либо прежде. Не думаю, что нам удастся преодолеть ее, пока мы не останемся наедине и не поговорим откровенно. Но даже тогда нет никакой уверенности, что этот разговор что-нибудь изменит и мы не останемся по разные стороны пропасти, незаметно выросшей между нами.

Позади раздается шорох. Сквозь густой подлесок выбирается Бриок. Его лицо блестит от пота, а тяжелое дыхание до сих пор никак не выровняется после быстрого бега.

— Лагерь… — Он жадно хватает ртом воздух. — Они разделились, как вы и предполагали. Армия расположилась с той стороны. — Он указывает налево. — Орден разбил лагерь вон там. Если нас заметят, это хотя бы позволит нам выиграть немного времени.

Я молча киваю.

— Есть какие-нибудь следы арфы?

— Возле одного шатра выставили сразу нескольких Ритфелвир. Охраняют они арфу или что-то другое, сказать не могу.

Гвенидд легко спрыгивает с дерева, мягко приземляясь на землю, словно всю жизнь только так и спускалась с деревьев.

— Давайте просто заморозим их всех. А потом спокойно заберем все, что они прячут.

Я сдерживаю готовый сорваться с языка резкий ответ.

— Это ужасная идея. Стоит кому-нибудь нас заметить, и сюда сбежится вся армия.

— Тогда, может, стоит заморозить и всю армию? — произносит она так спокойно, что сразу становится ясно: это вовсе не шутка.

— Я не могу, — коротко отвечает Талиесин.

Гвенидд складывает руки на груди.

— Не можешь или не хочешь?

Он складывает руки точно так же и спокойно выдерживает ее взгляд.

— Вопреки всем историям, которые ты обо мне слышала, мой запас силы вовсе не бесконечен.

— И потом, в лагере находятся не только солдаты, — добавляю я. — Там есть целители, повара, барды и многие другие, кто не держит оружия в руках. Мы не станем убивать их вместе со всеми остальными. Если поступим так, то сами станем ничем не лучше тех, с кем сражаемся.

Я уже готовлюсь к очередному спору. С нашей первой встречи Гвенидд находила повод возразить почти каждому моему слову и каждому поступку. Но на этот раз она неожиданно замолкает. Выражение ее лица смягчается, взгляд становится задумчивым, и после недолгой паузы она едва заметно кивает.

— Тогда у тебя есть другой план?

Я украдкой перевожу взгляд на Талиесина, у которого на плече по-прежнему сидит Брин. Да, план у меня есть, и почти не сомневаюсь, что он придется ему не по душе. Как бы холодно он ни держался всю последнюю неделю, Риан оказалась права. Для него клятвы значат слишком много. Куда пойду я, туда пойдет и он.

— Думаю, нам лучше разделиться. Двое отвлекут их на себя, а двое других тем временем проберутся в шатер и заберут арфу.

Гвенидд криво усмехается и кивает.

— Кто именно чем занимается? Хотя нет, можешь не отвечать. И без того понятно. Мы с Талиесином выманим их на себя, а ты с Бриоком заберешь арфу.

Талиесин сразу мрачнеет.

— Об этом не может быть и речи.

Я так и знала. Едва сдерживаю улыбку. Его реакция оказалась именно такой, какой я и ожидала.

— Вообще-то это разумно, — возражает Гвенидд, явно замечая то же, что и я. — Арфу придется нести вдвоем.

— Тогда я пойду с Бриоком, — тут же отвечает Талиесин.

— Вот только для отвлекающего маневра мы подходим куда лучше. Я выпущу несколько стрел, чтобы выманить их, а потом ты удержишь их своим льдом.

Талиесин устало проводит рукой по волосам.

— Мне это совсем не нравится.

— Почему? — Гвенидд кивает в мою сторону. — Боишься за нее? Она способна убивать людей одним словом, так что с ней ничего не случится.

— Прошу прощения, — со смешком вмешивается Бриок. — Вы обо мне тоже не забывайте. На моем счету больше убитых врагов, чем у любого другого мятежника. Говорю это не для того, чтобы похвастаться. Это просто факт.

— Ладно, тут он прав, — нехотя соглашается Гвенидд.

— Как бы то ни было, решать мне, — говорю я, вопросительно выгибая бровь и глядя на Талиесина. — Из всех возможных это лучший план. Чем дольше мы стоим здесь и спорим, тем выше вероятность, что нас заметят или услышат. Если мы действительно собираемся это сделать, выдвигаться нужно прямо сейчас.

— Хорошо, — сквозь зубы отвечает он.

Еще несколько минут мы уточняем последние детали, после чего с Бриоком углубляемся в чащу. Ночь окончательно вступила в свои права, и вместе с ней до нас долетает запах дыма, смешанный с магией Ордена, настолько плотной, что она кажется почти осязаемой.

По крайней мере, теперь мы знаем, что пришли куда нужно.

Я двигаюсь медленно, тщательно выбирая каждый шаг. Под сапогами то и дело попадаются сухие ветки, готовые предательски хрустнуть, а листья цепляются за одежду и начинают шуршать от малейшего прикосновения. Все это невольно возвращает меня к бесчисленным случаям, когда я скрывалась в тени, пока Осиан сражался с врагом. С тем самым врагом, который теперь идет рядом со мной.

Меня снова захлестывает чувство вины. Не потому, что я отвернулась от Ордена, а потому, что слишком многих мятежников обрекла на смерть или молча наблюдала за их гибелью. С той самой минуты, как я встретила Риан и остальных, я все чаще ловила себя на мысли, что они совсем не похожи на тех чудовищ, которых мы с Осианом привыкли выслеживать. И это действительно оказалось так. Но если это так, значит, действительно ли все остальные настолько жестоки и порочны, как меня учили? Или правда об их зверствах, как и многое другое, оказалась всего лишь искусно сплетенной ложью?

Сквозь деревья пробивается теплое оранжевое сияние. Где-то совсем рядом фыркает лошадь, почти сразу вслед за этим доносится приглушенный короткий смех. Воздух наполняет густой аромат каула.

Лагерь совсем близко.

Мы с Бриоком медленно, дюйм за дюймом, подбираемся вперед и забираемся в кусты на самом краю лагеря. Сквозь листву я замечаю шатер, о котором говорила Гвенидд. Он немного больше остальных и сшит из тонкого шелка, совершенно бесполезного против северного холода. Такой шатер больше служит символом статуса, чем укрытием от непогоды. Зная Серен, именно